"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

— Брек.

Нас снова развели.

Дуглас начал танцевать вокруг меня, выкидывая комбинации. Левый прямой, мощный правый, вскользь зацепивший по челюсти, левый крюк, от которого я спасся нырком и короткий, ощутимо сотрясший меня апперкот на сближении. В голове гудело, я зацепился руками за спину Джеймса, не давая ему разорвать клинч.

— Надеешься на быстрый нокаут? — злобно прошептал на ухо Дуглас. — Не надейся. Я буду мучить тебя до самого конца. Ты ответишь за все, белый ублюдок.

Из-за капы его голос звучал глухо и невнятно, но я все понял.

— Пошмотрим, шерный убудок, — прохрипел в ответ, изо всех сил держа вырывающегося громилу.

— Брэк, — судья втиснулся между нами и разорвал клинч. — Бокс.

До конца раунда я пропустил парочку джебов, прямой правый и несколько боковых по корпусу. В ответ я смог зацепить его прямым по челюсти, разбить нос джебом и смачно приложиться в живот, но мои удары черному гиганту были как слону дробина. Он даже не пошатнулся.

Дуглас пробивал быстрые комбинации, резко, но явно не со всей силы — чтобы причинить боль, но не нокаутировать. А в клинче старался дергаться и лечь на меня всем весом, выматывая физически. И такая тактика приносила плоды. Выброс адреналина заглушал боль, но она все равно чувствовалась во всем теле, во время резких движений, а мышцы ощутили первые тревожные признаки подступающей усталости. Звон гонга, возвещающий о конце второго раунда, был для меня настоящим спасением.

— Миша, подумай все-таки, может хватит с тебя? — продолжал бурчать Олег, махая полотенцем. — Силы не равны, это же любому видно. Я бы тоже проиграл у этого монстра. Слишком мощный и резкий, зараза, хоть и жирный.

— Действительно, Михаил Дмитриевич, — поддержала десантника Анна. — Плевать на результат. Вы нужны нам целым и здоровым.

Насупленный и грустный Саня молчал. Он понимал, я уже принял решение, и буду идти до конца.

— Так, — я выставил перчатку, прекращая уговоры. — Ни слова больше. Я уже всё сказал. Не вздумай выбрасывать полотенце. Я дерусь, пока кто-то из нас не ляжет или не закончится бой. Все, точка. Потом можете меня поругать, если захотите, но не сейчас.

Зазвенел гонг. И я снова вышел к центру ринга. Дуглас продолжал осыпать меня сериями ударов. Джебы летели как пули, заставляя мою голову сотрясаться. Правые прямые пару раз ощутимо задели челюсть. Я по-прежнему спасался в клинчах, уйдя в глухую защиту и работая редкими контрударами от обороны.

Но долго продержаться не получилось. В столкновении напоролся на подставленную башку Бастера, и рассек бровь. Заливающая глаз кровь заставила на секунду потерять концентрацию и на вдохе пропустить правый прямой в солнечное сплетение. Адская боль, волной распространившаяся по телу, заставила меня опуститься на колени. Выплюнутая капа упала на настил. Я хватал ртом воздух, не в силах вздохнуть. Карминовая струйка текла по лицу, оставляя жирный след, и красными горошинами капала на настил, расплываясь бесформенными кляксами. Торжествующий Бастер танцевал в стороне победный дикарский танец. Уже не скрывающий ухмылки судья, начал отсчет.

— Семь, — заявил он, когда мне наконец удалось вздохнуть, подобрать капу и начать вставать. При счете «восемь» я уже был на ногах.

— Ты будешь продолжать бой? — осведомился Джонс.

— Да, — ответил я, вытер кровь перчаткой и вставил капу.

В голове пульсировала одна мысль: «Пора заканчивать. Иначе меня изобьют до инвалидности».

— Отлично, — кивнул рефери. Повернулся к подступившему ко мне Дугласу, отодвинул его назад и махнул рукой: — Бокс.

Джеймс опять пробил легкий джеб, гарцуя вокруг меня и ухмыляясь. Он никуда не торопился. Зато торопился я. Начало атаки расслабившийся Дуглас проморгал. На поскоке я пробил двоечку. Джеб четко лег в челюсть негра, заставив его отшатнуться, но прямой правый был заблокирован перчаткой. Я, продолжая движение, влетел в объятья негра, будто невзначай зарядив лбом по скуле противника. Дуглас начал вырываться. И тут я исполнил задуманное. Моя рука взлетела вверх, предплечье резко надавило на горло ошарашенного противника, отодвигая его назад, на дистанцию короткого прямого правой. Который я и пробил, точно в маячащий впереди подбородок. Дугласа пошатнуло, руки обессилено опустились. И я в полной мере использовал этот момент. Рванулся вперед, скручивая корпус, «заряжая» удар, и развернулся как пружина, пробивая левый боковой на скачке в беззащитную челюсть. Перчатка с глухим стуком врезалась в голову противника. Все крики разом смолкли. В наступившей тишине Дуглас закатил глаза и подрубленным деревом рухнул набок. Глаз заливало кровью, каждый шаг отдавался болью, но я не обращал на это внимания, охваченный упоением победы. И зал наконец взорвался воплями негодования и торжества.

Судья стал отсчитывать над неподвижным телом, но я даже не повернулся, продолжая шагать в свой угол. Знал — Бастер в глубоком «ауте», после таких ударов не встают. Навстречу мне, выскочили торжествующие Олег и Саня. Они схватили и подняли меня над рингом, что-то говорили и кричали. Рядом прыгала как девчонка, подняв руки, сияющая Анна. Но я ничего не слышал.

«Да! Я сделал это! Я победил! Я смог!» — радостные мысли яростным пульсом ворвались в сознание, наполняя всепоглощающим чувством торжества.

Глава 20

Зал Глиссона мы покинули все вместе. В полной тишине, сопровождаемые хмурыми взглядами аборигенов. Старый тренер сдержал свое слово. Провокаций, попыток остановить и отыграться не было. Хотя перекосившаяся от злобы седая рожа Баркера выглядела так, будто он с трудом удерживался, чтобы не придушить всех нас прямо в зале.

На желания старика нам было плевать. У десантника начало синеть пятно на скуле, а лицо украшали ссадины, на моей правой брови красовался пластырь, наспех заклеенный сердобольным Джонсом. Но мы были веселы и довольны. А Саня и Аня вообще светились как рождественские елки и с гордостью поглядывали на нас.

Диего отвез нас до ближайшей частной клиники. Травматолог осмотрел бровь, сказал, что рассечение небольшое, залил рану каким-то раствором, сделал пару стежков, и выставил счет двести восемьдесят пять долларов, заставив меня поразиться стоимости пустяковой операции. Всегда знал, что цены на медицинские услуги в США, если нет страховки, предусматривающей подобные травмы, отличаются неадекватностью. Но такая сумма за десять минут легкой работы даже мне показалась чрезмерной. Впрочем, на траты было плевать. «Синдромом Плюшкина», никогда не страдал, и всегда воспринимал деньги, не как самоцель, а универсальный инструмент для решения бытовых и рабочих задач, возможность поддерживать достойный образ жизни. Для меня было важно, что мы с Олегом не позволили себя сломать, и не только с честью