"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

— Ой, Пухан, отвали. Отвечаю, он по-русски, слышишь, не говорит, такой этим ниндзям руками показывает, типа, а ну, сюда подошли…

— Так ниндзи русские, что ли? — не унимался Аркаша.

Крюгер на секунду залип, после чего взорвался:

— Да вот не похуй тебе?! Русские, армянские!.. Там по сюжету, понял, неважно. Так вот, а они такие…

Идущие чуть впереди Шаман и Новенький остановились у очередного забора. Этот был крепкий, высокий и свежепокрашенный; за ним виднелся основательный двухэтажный особняк из красного кирпича — декоративная башенка, спутниковая тарелка на крыше и коробка кондиционера в окне второго этажа. Кондиционеры были таким же элементом бандитского шика, как кожаны и «бэхи», — даже в Ростове мало кто мог позволить себе такую роскошь, что уж говорить о жопной жопе.

— По ходу, вот Амела дом, — сказал Шаман.

Новенький рассматривал ту часть особняка, что возвышалась над забором.

— По ходу или точно?

— По ходу, точно.

Сашу мутило. В ушах колотили молотки, глаза закрывались — он не чувствовал себя так плохо даже после нокдаунов.

Подошли Крюгер с Пухом.

— Шаманчик, стучи уже, кайф домой, — Крюгер забыл про своих ниндзя и переключился на скорую встречу с Амелом.

Тот пару раз стукнул по воротам и удивился, насколько вялым вышел звук — сил не было даже поднять руку.

Ничего не произошло.

Разозлившись на себя, Шаман ударил сильнее.

Ничего не произошло. Не открылось окно, не лязгнула входная дверь, не донесся вопль «кто там?». Особняк словно вымер.

— Так я и знал, — выдохнул Новенький. — Пошли обратно.

— Да стой, это ж Амел, он скотина та еще. По ходу, вчера до утра в «Петровском» барагозил. Сейчас раздуплится.

Ресторан «Петровский причал», располагавшийся на левом берегу Дона неподалеку от Ворошиловского моста, был местом центрового бандитского движа — «Диснейленд» для взрослых, где жарили мясо, варили раков, наливали водку «Абсолют» и даже давали стрельнуть холостыми из корабельной пушки. Тем гостям заведения, кто к концу вечера не мог стоять, приносили раскладушки прямо в обеденный зал — проспавшись, на следующее утро они садились опохмеляться, а дальше слово за слово вечеринка заходила на второй, а иногда и на третий круг. Амел, естественно, был завсегдатаем — да и кто из криминальной верхушки Ростова им не был?

— Ща, пацы, я его разбужу, — Крюгер сатанински рассмеялся, взял разбег и с грохотом ударил ногой по металлическим воротам.

Как по сигналу, открылась калитка и за ней образовался огромный заспанный детина в трениках и майке-алкашке. Он чесал опухшее небритое лицо и непонимающе смотрел на коричневый след, оставленный на воротах крюгеровским кроссовком. Лицо Амела (а это был именно он) начало принимать сначала осмысленное, а потом и бешеное выражение. Наблюдавший за этим процессом Шаман щелкнул пальцами, обращая на себя внимание детины, и быстро сказал:

— Слышь, Амел. Дело есть.

Объясняться и даже здороваться он не собирался — в бригаде был свой кодекс вежливости, согласно которому брат Шамана Большого имел на это полное право. Это был первый (и, как он надеялся, последний) раз, когда Саша воспользовался своей привилегией. Амел перевел на него взгляд и вдруг замер.

— Слышь, ты иди, — хрипло сказал он, закашлялся и длинно плюнул на землю.

— Куда иди?! Ты охуел, что ли? — взорвался Саша. — Я Шамана брат, не узнал?

— Узнал, узнал. Иди, говорю.

С этими словами Амел сделал шаг назад и с лязгом закрыл калитку. Друзья ошалело переглянулись. Шаман, от злости забывший про порезанный палец, рявкнул:

— Да он, по ходу, вообще перепутал!

— Да может, с бодунища не втыкает, — авторитетно объяснил Крюгер, ни разу в жизни алкоголя не пивший.

— Ребят, пошли отсюда, что-то мне не нравится это всё, — встрял Пух.

— Тебе, понял, никогда ничего не нравится. Шаманчик, отойди, я с вертухи въебу!

Крюгер принял боевую стойку ниндзя и начал было заносить ногу для нового удара по воротам, как калитка опять распахнулась. В проеме образовался Амел, державший пистолет.

ТТ, вяло подумал Новенький.

— Амел, Амел, ты чего?! Диман? — затараторил Шаман, от испуга вспомнивший настоящее имя бандита. — Гасись, Диман, не кипешуй…

Амел выстрелил.

Танаис

1942 год

Оно слышало гром и лязг — наверху двигались, горели и умирали огромные железные машины, созданные для убийства.

Оно улыбнулось, представив вкус изощренных разумов, способных на создание таких машин.

Оно спало.

27

Пыхтя и обливаясь слезами (точнее, ими обливался только Пух, но все остальные были готовы вот-вот к нему присоединиться), они бежали в сторону реки — того самого Мертвого Донца, о котором рассказывала на уроке Ольга Васильевна. Крюгер зацепился за корягу, упал и покатился, заливая пыльную землю кровью из опять содранной раны на ноге.

— С Амела, суки, спрос будет, — бешено сказал Шаман, останавливаясь и поднимая Витю. Он оглянулся в сторону, откуда они прибежали, — погони не было.

Пух опустился на бревно. Его трясло так, что был слышен стук зубов.

— Я… В меня… Ребята, в меня никогда раньше не стреляли, — запинаясь, проскулил он.

Новенький, которого тоже колотило, хлопнул Аркашу по плечу.

— Ну всё, выдыхаем. Так-то он в тебя и не стрелял — он в землю пальнул. Может, какое-то недоразумение.

Звучало это так, словно он пытается успокоить себя, а не друга.

— Зачем мы вообще… Зачем мы поперлись… Блин…

Аркаша с ненавистью врезал кулаком по бревну, на котором сидел, и взвыл от боли — едва переставшие кровоточить порезы на руке снова разошлись.

Его кровь смешалась на земле с кровью Крюгера. Тот взглянул на алые пятна, выпучил глаза и начал что-то говорить. Его перебил Степа.

— Ладно, спокойно, — Новенький вдруг понял, что его больше не раздирает изнутри истерика. Он не сразу узнал собственный голос — так уверенно и ровно тот звучал. — Витя, снимай ботинок. Аркаша, рукой не тряси. Надо перевязать вас как-то, да я побегу скорую из автомата вызову.

— Удачи, — саркастически сказал Шаман. — Ближний автомат в Чалтыре. Если не в Ростове.

— Тогда по домам пойду. Кто-то точно поможет.

— Ага, догонят и еще раз помогут. Застрелят тебя тут нахуй, теперь уже по-настоящему. Брат говорит, в Недвиговке с Гражданской у каждого обрез в коровьем говне спрятан.

— Я не могу так больше! Вообще не могу! — Пуха начала колотить истерика.

Не обращая внимания на бедлам, Крюгер недоуменно рассматривал землю у себя под ногами — их с Пухом кровь куда-то исчезла. На брызги никто не наступал — их просто не было там,