"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

из моих рук и подтвердил, что лично отправил его несколько месяцев назад. — Дарья Семеновна свободна, — сообщил он. — Подождите здесь. И удалился в кабинет за белоснежной дверью. Старое здание пахло по-особому уютно, несмотря на расположенный в нем офис. Потолки демонстрировали нарядную лепнину, и я не заметил ожидания. — Проходите, — пригласил худощавый секретарь. Дарья Семеновна оказалась моложе, чем я представлял. Стройная, с идеальной укладкой, она смотрелась строго, но не многим старше меня. Грузные дамы преклонного возраста — отменяются. Она проверила мои документы и глянув поверх тоненьких раскосых очков вынесла вердикт: — Похож. — Она ведь еще жива? — без обиняков спросил я, усаживаясь на металлический стул с мягкой обивкой. — Именно. Но готовится к покою. И оставила для Вас определенные инструкции, — сообщила Дарья Семеновна и развязала ленту на картонной папке. — К чему такие сложности? Она могла написать лично, — удивился я, хоть никогда не общался с матерью. Всегда думал, что она потеряла наши с отцом контакты. Но раз уж нашла мой адрес в Петербурге, отыскала бы и смелости! Все-таки женщины — чересчур непоследовательные существа. — Это было бы неосмотрительно, — пояснила на своей волне симпатичная адвокатша. — Но я целиком в курсе дела. Если вы понимаете, о чем я. И она медленно подмигнула правым глазом, придерживая очки изящными пальчиками. Я не понимал, но лишь серьезно сдвинул брови, надеясь на более подробные объяснения. — Эдита Петровна оставила шкатулку и личный дневник. — Дарья Семеновна внимательно проследила за моей реакцией. — А еще ключ от погреба в черте города. — Погреба? Вместе с удивлением рос интерес. Но получить в наследство от еще не почившей матери погреб? Я бы посмеялся. Абсурдность владения погребом в нашем веке соревновалась с детскими эмоциями, которые вдруг поднялись в груди. Эта женщина бросила меня ребенком и никогда ничего не дарила! А теперь хочет, чтобы я читал ее писульки, сидя в холодной яме, давно изжившей свое предназначение?! — Это все? — попытался придать голосу безразличия, но вышло с хрипом. — У нее нет собственной жилплощади из-за частых переездов. Но… — Я не о квартире, — перебил адвокатшу. — Она не хотела встретиться? Сам не знаю, для чего это спросил. Ведь если бы хотела, не ввязала бы в дело посторонних людей. Дарья Семеновна снисходительно улыбнулась, громко выдохнула и вытащила из папки документы. На них уже стояла подпись матери — округлая закорючка с витиеватыми хвостиками. И когда с бумагами было покончено, у меня в руках очутилась ключ-карта от банковской ячейки. — Старушка явно перестаралась, — пошутил я, но адвокатша лишь наморщила лоб. — Будьте бдительны. Они следят за нашей конторой, — предупредила она на прощание. — Они? — Вы кажетесь умным парнем, Радомир. Несмотря на весь этот эпатаж. — Дарья Семеновна обвела взглядом мою грубую куртку и протянула визитку. — Звоните, если будут вопросы. Мой личный номер на обороте. Ровная белая улыбка проводила меня до массивной двери, и я в недоумении обнаружил себя на улице. По блестящим бокам байка бежали ручейки, но я вбил адрес банка в навигатор и, вскочив в седло, сорвался с места. Теперь у меня есть собственный погреб в Калининграде. Предел мечтаний. Порывы ветра сдули мой раскатистый смех к реке. Я никогда не обижался на мать. Вот и теперь неприятные чувства схлынули, уступив место привычному спокойствию и превосходству. Мне всегда все доставалось легко. Даже то, чего я не просил. Может, и та девушка из паба появится на очередном перекрестке, и сама прыгнет в объятия? Объеду весь город и обязательно найду ее! Я поддал газа и поднял Harley на дыбы. — Да! — выкрикнул свое окончательное решение. Сказанного не воротишь, а значит, я обязан выполнить задуманное. Туман над потемневшей от дождя Преголей проглотил мой радостный вопль — вызов принят! *** Унылый дворик со старыми облупившимися лесенками и каруселями прятал за раскидистым кустом сирени заросший жухлой травой холм. Низкие двери и вентиляционные решетки указывали на верность адреса. — Всего три. — Я пожал плечами и примерил ключ к самой первой двери — не подошел. Зато с тихим шуршанием проник во вторую скважину, но проворачиваться не спешил. Только с третьей попытки открылся проход. Дыхание стен, вопреки моим ожиданиям, оказалось приятным. Как если бы внизу хранились раскаленные на солнце морские камни с кусочками изумрудных водорослей. Я спустился по узким ступенькам на тесную площадку и обнаружил электрощит. Впереди зажглась устаревшая лампа накаливания, но оттого подземелье приобрело неповторимый оттенок прошедшей эпохи. Воображение живо нарисовало хрупкую женщину, таскающую мешки с картошкой и ящики с морковью. Но путь закончился широкой лестничной площадкой с кирпичной аркой и тяжелой дверью. Казалось, стоит толкнуть стену или надавить на секретный выступ, как откроется новый спуск. Иначе для чего столько свободного места рядом с дверным проемом? Старый массив дерева то ли просолился, то ли пропитался чем-то неведомым, но створка выглядела припыленной и очень тяжелой. Она идеально вставлялась в коробку и открывалась крупным флажковым ключом. Кромешная тьма в комнатушке мешала разглядеть припасы, но я нащупал носик древнего выключателя, и по левой стене засветился целый ряд вытянутых колб. Из груди невольно вырвался воздух, будто невидимый враг саданул под дых. Каменные стены были покрыты крюками с холодным оружием и полками со склянками, заполненными отнюдь не консервированными огурцами. В правом углу тесная клетка с мощным засовом прятала тяжелые цепи. Прямо из потолка торчала изогнутая труба, напоминающая перископ. На вытянутом столе прямо под лампами аккуратным рядком устроились книги. Удобное кресло манило присесть и заглянуть в один из фолиантов или ящиков тумбы. Но руки полезли в сумку, куда я убрал дневник матери и шкатулку, которые лежали в ячейке вместе с ключами от погреба. Теперь идея вчитаться в ее измышления показалась вполне разумной. Но тетрадь с записями раскрылась на месте вложенной страницы: «Радомир, не стану говорить, как раскаиваюсь, что оставила тебя. Я очень скучала, но не жалею, ведь не могла защитить тебя иначе. Жалею лишь, что не удалось совместить жизнь охотницы с материнством. Но твой отец — человек достойный. Уверена, он воспитал тебя сильным и смелым мужчиной. Я появилась на свет в семье охотников, получила знания и умения от родителей. Но в обход традиций вела свои дела в одиночку. Зато у тебя было достойное детство, сокрытое от погани. Надеялась найти преемника из другого рода или простых людей, но не сложилось. Теперь я стара, а ты давно взрослый. Сможешь решить, насколько по нраву тебе подобное занятие. Прими мое наследие или забудь о том, что здесь увидишь.» В душе замельтешили пепельные клубы