"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

моей руке ожила, зазмеилась, обвивая запястье и поползла к плечу. Закончив движение, она потянула меня наверх. Внизу застонал Крысобой. С прострелянным плечом не много то провисишь.

Оказавшись на твердой земле, я подхватил Марка и вытянул его из ямы. Оттащив его в сторону, я обессилено привалился спиной к дереву-спасителю. Яма на моих глазах закрылась, не оставив после себя и следа.

Крысобой выглядел неважнецки. Опять открылась рана и кровоточила. Тяжелое дыхание. Лицо бледное. Вытащив инъектор, я вколол Марку стимулятор. Должно помочь. После чего залил рану медицинской восстанавливающей пеной и перевязал.

— Ты это видел?

— Видел, — отозвался Крысобой.

— И что это было?

— Яма‑то? — переспросил Марк. — А она с той веткой, что нас вытащила, одним шприцом мазана.

— Генетические мутанты, — догадался я.

— Точно. Разумные растения.

— Но опыты же запрещены.

— Для всех, кроме Гоевина, — поправил Крысобой. — И этому гаду ни черта не страшно. Ох, ни фга себе…

Крысобой замер, уставившись мне за спину. Я обернулся. Нас догнал стремительно разрастающийся лесной пожар. Марк запалил этот костерок из своего «Шторма». Но это еще полбеды. Лес вокруг нас загудел. Предчувствуя смерть, он оживал. И, судя по всему, к нам он не был расположен.

— Бежать сможешь?

— Смогу, — сжав зубы, отозвался Марк.

Во второй уже раз за последние полчаса мы пытались побить мировой рекорд в беге. Пламя жарило нам пятки, но держалось на почтительном расстоянии. Что нельзя было сказать о лесе. Одна из ветвей, трансформировавшаяся в лиану‑руку, ухватилась Крысобоя за ногу и дернула на себя. Марк упал лицом в траву, перевернулся и попытался отцепиться от живой лианы. Я изогнул кисть руки, на которой угнездился «Змей», и сжал пальцы, активируя оружие. Струя плазмы перерубила лиану. Освобожденный Крысобой спихнул с ноги дергающийся в конвульсиях обрубок ветки и нагнал меня.

— Классная у тебя штука!!! — оценил он.

Деревья тянули к нам ветви. Я отстреливался «Змеем», разрубая чересчур назойливые и ухватистые.

Лес внезапно закончился, и мы угодили в пространственную дыру. Я вывалился на горячий песок на вершине бархана. Крысобой, влетевший в дыру следом, столкнул меня, и я кубарем покатился с бархана. Оказавшись у подножия гигантского песчаного горба, я вскочил на ноги. Жарко то как и дышать нечем. Я мгновенно вспотел.

— Катись сюда!!!

Марк прыгнул на зад и съехал с бархана.

Я прикрыл глаза рукой и попытался осмотреться. Низкое небо с огромным раскаленным блином солнца, приклеенным к горизонту. Нескончаемые песчаные завалы. Картина удручающая. Из огня в пустыню. Неприятненько.

— Обратно нам не вернуться. Окно работает, но там пожар, — вслух размышлял я.

— Чего остается? — спросил Марк.

— Пехать вперед…

— Ну и где этот твой перед?

— Там, куда глаза глядят. Мне почему-то кажется, что эта пустыня — часть нашего пути. Я в этом уверен. Там, куда мы в первый раз попали, пространство было непригодно для жизни. Временный переход с ловушкой внутри. А тут мы и жить сможем. Правда, без воды недолго.

Крысобой встал во главе каравана, я в конце, и мы, оставляя за собой петляющие следы, пошли вперед, мечтая поскорее покинуть пустыню, где ни я, ни Крысобой до сегодняшнего дня ни разу не были.

Глава 11

Это существо живет и работает в самой толще человечества, несет в себе неведомую грозную программу, и страшнее всего то, что оно само ничего не знает об этой программе и ничего не узнает о ней даже в тот неопределенный момент, когда эта программа включится наконец, взорвет в нем землянина и поведет его…

А. и Б. Стругацкие. Жук в муравейнике

Прошло три часа. Измученный жарой я избавился от всего лишнего и посмотрел на Крысобоя. Похоже, стимулятор в пустыне спасовал. Марк выглядел хреново. Раненое плечо, оттягиваемое «Штормом», распухло и раздуло куртку. Усталые глаза заливал пот. Грязные волосы висели словно сосульки. Крысобой последовал моему примеру и сбросил все лишнее. Я сразу почувствовал себя лучше и на одном рывке преодолел три бархана, обогнав Марка, но потом снова скис. Я упал на колени и словно на санках съехал вниз. Солнце болталось в небе, как проклятие. Догнавший меня Крысобой, обреченно рухнул рядом, и, склонив голову на грудь, прошептал:

— Пить хочется.

— У нас совсем ничего не осталось?

— Может, глотка три в моей фляжке, — предположил Марк.

Поболтав ею в воздухе, он отвинтил колпачок и нацедил в него воды. Протянул мне. Я опрокинул влагу в себя, и она испарилась, соприкоснувшись с языком. Дососав остатки воды, Марк отбросил фляжку, и ее тут же занесло песком.

— Мы правильно идем? — спросил Крысобой.

— Должно быть, так.

— Когда же этот пляж кончится?

— Как только к морю выйдем.

Я поднялся на ноги. Тело болело, точно меня пропустили через камнедробилку. Веки набухли и дрожали. Клонило в сон. Пошли уже третьи сутки, как мы не спали, да и с едой было плохо….

Я сделал шаг, другой. И пошел вперед.

Крысобой с зубовным скрежетом последовал за мной. Насколько я помнил его досье, изученное еще в гостинице, он вернулся к вольной охоте после восьмилетнего перерыва. И сразу по полной нагрузке, но деньги того стоили.

С трудом переставляя ноги, я сам не заметил, как погрузился в себя. Я размышлял. Я ковырял киркой стыки между кирпичами, которыми была заложена дверь в секретную комнату. Там были спрятаны ответы на все вопросы. Я точно знал, но кирка ломалась, будто ее выдули из стекла, а стыки оставались целыми и даже не крошились. Ни грамма цемента не высыпалось из швов.

На повестке дня стояло два вопроса: кто я? и что для меня означает планета Амбер? Я чувствовал, что во мне живет какая-то программа. Я должен был что-то сделать… Но я не знал что, и это меня злило. Все ответы лежали за кирпичной стеной в замурованной комнате. Может, там библиотека, где все книги посвящены моей персоне? Только вот как до нее добраться? И тут я четко понял, что моя экспедиция за головой Гоевина имеет смысл. Не просто денежная сумма, выплаченная за исполненную работу, а что-то большее.

Я очнулся от того, что не мог сделать и шага. Какая-то неведомая сила спеленала ноги и пробиралась выше к голове. Я проваливался в тяжелый вязкий песок, который обволакивал со всех сторон. Будет теперь мне