"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

не получится! Можно воевать с армиями, но нельзя воевать с народами. Это аксиома. Надеюсь, им она тоже известна. Если нет — обязательно станет известной. Моральный дух агрессора всегда высок, если он решился нападать. И его мораль будет расти, если агрессор сразу не получит отпор. Прежде чем переломать хребет их военной машины, нужно внести тревогу в умы его пилотов и солдат. Наши корабли будут драться не ради победы, но ради будущей победы! Это как цепная реакция. Достаточно однажды проявить стойкость, и в следующий раз враг станет вести себя осторожней, потеряет боевой порыв, потому что будет знать — дёшево, за просто так, человечество себя не отдаст на растерзание! А там — кто знает? — противостояние вступит в стадию дипломатических переговоров. В конце концов, если им что-то от нас нужно, пусть скажут, а мы уже станем решать, насколько разумны эти притязания, чем оправданы, и вообще — как добиться компромисса и вести мирное сосуществование. Пять Доминант, разделившие сферы влияния в Солнечной, всегда готовы вырвать друг у друга кусок изо рта, но это происходит без жертв, и Солнечная не знает войн вот уже несколько поколений!

— Ладно, майор, это уже патетика. А мы люди простые, — прервал его командор. — Ругать власть Доминант я умею не хуже вашего. Только сейчас нужно решить другое… Скажите, почему всё-таки алкоголь? Можно высадить рабочих на поверхность, объяснив всё только в последний момент. Мне тяжело представить, что такое горнопроходческая буровая машина под управлением невменяемого оператора…

— Понимаю. Но если уж говорить начистоту, наше решение основывается больше не на рассуждениях и фантазиях, а на чужом опыте — опыте наших предков, опыте отшумевших войн и ушедших поколений.

— Вы ещё и по истории читаете лекции?

Склонность майора-аналитика к нравоучениям и пространным рассуждениям начала раздражать командора.

— Почему нет? Завтра ни меня, ни вас не станет. Это и не хорошо и не плохо, как сказали бы древние воины. Это — наша судьба. Путь воина. Косматые головорезы под предводительством какого-нибудь рыжебородого эрла рисковали выходить в бушующее море на деревянных кораблях, чтобы потом на чужих побережьях высекать топором и мечом имя своего предводителя. Чем отличается современный звездолёт от скандинавского драккара? Я вам скажу — только разным отношением экипажа к смерти. Сытый, насыщенный благами мир сделал нас другими, но где-то в глубине, в подсознании, в сердце, в генном коде, в каждом из нас сидит тот викинг, ратник ополчения, самурай, гвардеец-зулус, линейный пехотинец, варвар, выходящий обнаженным против укрытых панцирями легионеров, солдат стрелковой роты, идущий в штыковую атаку, сын ветра, пикирующий на палубу авианосца… Список долгий. Но, кажется, настала пора сделать его чуть-чуть длинней. Теперь это будем мы — восемь боевых кораблей плюс шесть патрульных станций, против превосходящего флота, и ваши пять тысяч самых обычных человек — против обученных убивать, готовых к этому, великолепно подготовленных и вооруженных тварей. Погибший в бою — не умирает! Это тоже вам обязательно бы сказали в древности. Так скажут и сейчас. А возбуждённое сознание, в котором подавлен страх и активированы инстинкты — это как раз то, что нужно. Для викингов и ратников было вино и священные грибы, для пехотинца перед рукопашной схваткой — законные сколько-то граммов чистого спирта. Мы оживим в ваших людях этого пехотинца и этого викинга! Химики лабораторий флагманского крейсера уже колдуют над пропорциями какой-то дряни. К утру всё будет готово. Если вы согласитесь, то не беспокойтесь — ваши рабочие, независимо от индивидуальных наклонностей и пристрастий не станут валяться мертвецки пьяными, а будут готовы для боя.

— Но одной личной отваги, пусть даже разбуженной алкоголем, — этого недостаточно! А как же — организация обороны? Нужны знаменосцы. Это ведь станет сплошным кошмаром — террастроители, размахивающие во все стороны лазерными резаками, или оператор грейдера, давящий без разбора всё подряд!

— А вы думаете, что раньше всё происходило как-то иначе? Тоже не стоит переживать. Даже опытнейший футболист хоть раз в жизни загонял мяч в собственные ворота. Вы были бы страшно удивлены, если бы узнали полную статистику всех прошедших войн — сколько солдат гибло от рук своих же… Кошмара не будет. У меня есть кое-какие предложения на этот счёт. Кошмара не будет. Будут знаменосцы, которые поведут в атаку. Пусть это станет для всех сюрпризом…

— Чёрт возьми, полковник! Господа патрульные! Чего же вы молчите? Это ведь та ещё затея! Но что-то в ней есть…

— Мы всё уже обсудили раньше, командор, — ответил за всех полковник. — Нам нужно было только ваше согласие. А теперь — приступим к деталям… Кстати, командор, вы уверены, что наш разговор никем не подслушивается? Мне бы не хотелось отвечать на бесчисленные вопросы службы безопасности Доминанты. Хотя, скоро на условности станет наплевать… Просто слухи — как осенние листья. Разлетаются очень быстро и очень далеко, пока не захватят всех. Так что лучше поздно, чем никогда. Майор!

— Понял вас, коммандер…

После этого голоса пропали. В «чёрный ящик» пошёл неясный гул и обрывки речей, из которых решительно ничего нельзя было разобрать. Руперт откинулся в кресле, смотря на Мартина оловянными глазами.

— Вот чёрт! — только и смог проговорить он.

— Видишь, как оно… — таким же растерянным оказался и оператор модуля. — Ладно, я пошёл, предупрежу своего пилота. Подумаю… К утру забегу. Когда будем уже на поверхности. Сейчас ведь ничего не изменить. Только смотри, Руп, не растрезвонь новости по всем каютам. Тогда в космос выкинут без скафандра тебя…

— А видеочип? — увидев, что Мартин собирается уходить, диспетчер словно очнулся.

Одно дело — угроза, которую пока ещё не ощущаешь. Совсем другое — компрометирующая запись, что пока ещё находилась в руке Мартина.

— Ой, извини, совсем забыл. Лови!

Когда Мартин ушёл, диспетчер запустил рекордер, чтобы всё-таки просмотреть — что же успело попасть на чип, ведь тогда он так и не успел это сделать…

— Всё равно ты сволочь, Март, раз приносишь страшные известия… — улыбнувшись, Руперт смотрел, как вечно несправедливый мышонок под развесёлую музыку садистски издевался над несчастным котом.

Глава 5

ПЕРВЫЕ ИСКРЫ

БЕГСТВО