(не)счастье для зоолога - Анна Сиротина

тупиком и не имел ответвлений. Я бродила не менее получаса, а мой результат был нулевым, все повороты заканчивались тупиками. Но самое жуткое, в том месте, через которое я вошла, тоже была глухая стена. В голове сформировалась четкая карта, у меня есть центральный коридор длинною двести метров и по пять проходов с каждой стороны. Что мне это дает? Ровным счетом ничего. Значит, я что-то делаю не так. Встала и задумалась. Неимоверно отвлекали чавкающие звуки, а еще, мне показалось, что эта тварь подросла. Потрогала ее правой рукой, так и есть, она увеличилась и доходила до локтя. Такими темпами, еще немного, и она доберется до плеча. Куда она дальше двинется думать не хотелось, надо было что-то решать. Начну исследовать заново коридоры, только на этот раз более тщательно. В голове возникла фраза, написанная перед провалом про истинную любовь, неосознанно я ее проговорила вслух и свернула в проход. Вдруг, под ногами прошла вибрация, я инстинктивно отпрыгнула в сторону. На том месте, где я только что стояла, образовалась дыра. Прижавшись к стене, я аккуратно её обошла. И попыталась вернуться в центральный коридор. Вот только прохода в него больше не было. Я оказалась в каменном мешке и выход из него был только один, и он мне не нравился. Словно подстегивая меня, прошла очередная вибрация и появился новый провал. Я вжалась в стену. Но это не помогло. Проход заполнялся все новыми дырами в полу. Последний толчок, и я полетела вниз. Как жаль, что рядом нет моего крылатого дракона. Как бы мне хотелось сейчас прижаться к его теплому телу и взмыть вверх. Сколько всего мы прошли, не хотелось, чтобы все так закончилось. Пока я падала, в голове возникали картинки: вот я спасаю раненого енота, а вот уже он, рискуя своей жизнью, бросается на мою защиту против огромных богомолов, а потом защищает нас с Тёмой от тигриного преследования. Вот он, в чужом теле, робко прижимает меня к себе, а вот, меня несёт потрясающий крылатый ящер. Высокое горное плато и ящер становится принцем, а как он смотрел на меня, как целовал! Храм богини любви и жуткое, щемящее чувство, когда почернел шарошель. А потом, снова полёт и удивительное фиолетовое море с его тайнами, потрясающая пещера с жемчужным цветком. Каждое всплывающее воспоминание связано только со Стеном. Внутри ярким пламенем вспыхнула невероятная мысль. Каким-то непостижимым образом этот драконий принц умудрился пробраться мне под кожу, залезть в мою душу и прочно поселиться там. Вот, вроде бы все трое мужчин старались одинаково и проявляли ко мне много внимания, оберегали. Но… Сейчас, каждая мелочь связанная со Стеном, стала особенной, яркой. Если подумать логически, он врал мне намного больше других, вот только, все это кажется мне таким незначительным. А воспоминания о его черных глазах, жарком поцелуе и таком волнующем моё тело дыхании, затопили сознание. Даже, в нарисованном мной иллюзорном мире, я сидела на его коленях, а не на чьих-то других. Давай Алёна, признайся уже наконец себе — ты влюбилась. И это не действие метки, это то, неподдающееся никаким объяснениям, совершенно иррациональное чувство, которое заставляет совершать глупости, сломя голову нырять в черно-зеленые воронки и не задумываясь шагать в пустоту. То, о чем пишут поэты и писатели, воспевая, и заставляя желать именно такого чувства. Когда, каждая твоя клеточка стремится к нему, каждая мысль о нём, и вопреки всему недопониманию и совершенным ошибкам, ты хочешь быть с ним. Внутри разгорается самый настоящий пожар и одновременно с ним, стены пещеры вспыхивают золотыми рунами. Их мерный свет прогоняет непроглядную черноту. Падение останавливается. Я стою на небольшом уступе, а передо мной гигантская пропасть, а на ее противоположной стороне светящийся проход. Да сколько можно? Вот скажите, как мне перебираться, у меня крыльев нет? Любовь, конечно, окрыляет, но не в прямом смысле этого слова. А еще, неожиданно, я чувствую сильную слабость. Этого еще не хватало. Зрение расфокусировалось. Попыталась собраться, это немного помогло. И, о чудо, прямо передо мной возник неширокий мостик. Осторожно я пошла по нему. Простые шаги давались с трудом, но я упорно шла к цели. Оказавшись на твердом уступе, я так обрадовалась, что не задумываясь бросилась к светящемуся проему. За что тут-же поплатилась. Я угодила в вязкую лужу. Попыталась вытащить ногу, но меня еще сильнее затянуло. Меня засасывало с небывалой скоростью. Тело сжимало, становилось трудно дышать. Я взглянула вперед, туда, где ярко светился выход. Мне осталось каких-то несколько метров. Как же так? В пелене я увидела знакомый силуэт.

— Арахник! — Прохрипела я. Солнечный паук был размером с лошадь, в мгновение ока оплел верхнюю часть моего тела и вытащил из липкой ловушки. Я пошатнулась и упала на колени. — Что со мной?

«Это магическое истощение и виной ему паразит, которого ты подцепила.» От его слов волосы у меня на голове встали дыбом. Объяснять мне, что такое паразит не имело смысла, я это прекрасно знала, вот от чего моё вялое состояние. Но, ведь сначала, я вообще ничего не замечала, а теперь, ощущаю себя столетней немощной старухой.

— Сними его с меня, ты же можешь? — Сказала сиплым шепотом, силы таяли быстрее чем я рассчитывала.

«Нет.» Раздалось в голове с сожалением. «Держись, мы почти на месте.» Паучок, схватил меня передними лапками и припустил вперед. Моё, резко ухудшившееся зрение, не позволяло мне разглядеть ничего вокруг. Только мягкий свет заливал всё помещение, в котором мы оказались. Арахник остановился и выпустил меня.

«Иди, дальше ты сама. Последний рывок.»

Собрав остатки сил, я посмотрела вперед. На ледяном постаменте полыхал золотой меч. Пошатываясь, я поковыляла к нему. Каждый шаг давался с боем. Силы стремительно утекали. Еще немного. Я уже совсем близко. Я чувствовала, что по моим вискам струится пот. Как будто, несу самую тяжелую ношу в своей жизни. Я протянула руку к мечу. Паразит истошно зашипел и зачавкал. Сил оставалось все меньше. Мои пальцы сомкнулись на пылающей рукояти меча. Склизкая мерзость начала скукоживаться. Затем отцепилась от руки и шлепнулась на пол, попыталась отползти. Но яркий свет и тепло, исходившее от меча, не позволили сделать этого. Слизь еще какое-то время шевелилась, а затем окончательно замерла и рассыпалась прахом. Ко мне начало возвращаться нормальное зрение, хвостик, который до этого висел безвольной плетью, взмыл вверх и пощекотал мой нос своей кисточкой. Я чихнула. Голова прояснилась. Взглянула на зажатый в моей руке клинок, и заметила, что с неё пропала татуировка.