Драконье Пламя: За Порталом - oR1gon

Цитадели, ни в чем не нуждаются. Не знают опасности, холода или голода. При использовании парового двигателя, были созданы тракторы. Машины, к которым крепятся иные механизмы, во многом облегчающие труд в поле. Они сами вскапывают землю, сажают, жнут.

— Редко кто-то задумывается о тяжбах простого люда. — живо отметил Дерек. — И цель у вас хорошая. Окажись подобная сила в руках иных, они могли бы обратить ее на завоевание и угнетение.

— Куда же вы направили столько освободившихся рук? — леди Праудмур приподняла тонкую бровь.

— Кто-то прошел отбор и присоединился к ордену, иные подались учиться у ремесленников, третьи занялись каким-либо своим делом. Цитадель торгует многим, включая обширный список вин и другого алкоголя. Словом, никто не остался без дела. И бедняков у нас нет. Тех, кто работать не хочет, люди сами изгоняют и не терпят возле себя. А в город их никто не пускает. Его вообще запрещено посещать посторонним.

— Послушать об устройстве и быте чужого владения всегда интересно, но давайте оставим эту тему на будущее. — лорд-адмирал огладил усы. — Сейчас я бы хотел услышать, о первых днях Цитадели после переноса. О том, как вы устраивались в новом мире и налаживали отношения с соседями.

— Первым событием можно отметить стычку разведчиков с чудовищами, напавшими на небольшой городок, Приозерный. Несколько всадников на вивернах…

…

Мир перед глазами Рейнхарта поплыл и давно стал мутным. Пропала всякая чувствительность тела. Сенешаль этого не знал, не мог видеть, но долгие часы концентрации и поддержания мощнейших печатей, должных держать не дольше десяти-пятнадцати секунд, вытянули из него все соки. Лицо его осунулось и словно постарело, а руки бела мелкая дрожь.

Уже давно он держался исключительно на силе воли, упрямо не желая сдаваться. Ведь всякие силы уже оставили его, а зелья, самые лучшие, какие были в закромах, перестали давать эффект.

Не слыша и не видя, что происходит вокруг, он с трудом нащупал кисть Тиамат и заключил ее в свои ладони. Закрыв глаза, от них уже не было никакого толка, старый рыцарь наклонился вперед, упершись лбом в камень алтаря.

«Я могу помочь!» — внезапно, словно гром среди ясного неба, в его голове раздался посторонний голос. Звонкий, чистый и завораживающий.

Глава 44

Тяжелый взгляд Тауриссана скользил по залу, не находя, за что зацепиться. Старцы, отправившиеся вместе с ним, исправно следили за рунами, чаще, чем следовало, ворчливо оглаживая бороды. Внешне все было в порядке, как планировалось изначально. Переполненные силой руны, вырезанные в одном из величайших металлов, с задачей справились. Выдержали нагрузку. Сотворили изолированный мирок. Вот только, возникла проблема.

Никто, кроме него, этого пока не заметил. Не ощутил. Четверо мастеров клинка, вставших по углам помещения, да столько же огнебородов, исправно несли службу, не подавая вида. Готовые в любой момент расправиться угрозой.

Пустота, вакуум, что должен был окружать зал, постепенно менялся, смещая спектр в сторону Света. И владыка Огненный Пропасти не находил иной причины, нежели пьедестал, на котором лежала Тиамат. Для помощи своему другу, он лично нанес на него несколько старших рун, должных дополнительно сковать силы драконицы. Все же она солидно превосходила Рейнхарта в магической мощи, да и способности ее проистекали из прямо противоположного источника. И письмена те относились к Свету, призывали его помочь удержать зло.

Глава клана никак не мог взять в толк, почему не связанные между собой руны вступили в резонанс. Да и было ли то делом самих рун. Он даже не понимал, что сотворил, настолько поспешно приходилось действовать. И возможно ли что-то исправить. Убрать руны из пьедестала — лишить себя единственной надежды протянуть как можно дольше. До возвращения Первого Стража.

К тому же, было решительно не известно, что произойдет в итоге с пространством, что удалось сотворить. Содрогнется оно или схлопнется, погубив всех. Однако, Тауриссан четко понимал главное — если Света станет слишком много, он начнет вредить Тиамат, и тогда придется бежать, благо выход заложен был.

«После открытия коридора обратно в Цитдель, тут точно все будет уничтожено. Жалко истинное серебро, но жизнь хранительницы Сокровищницы важнее. Что тот металл, непонятно, удастся ли ее воскресить, случись худшее. И что будет с детьми. Потерпим крах и придется столкнуться с яростью настоящего дракона. Лучше она, чем медленно разъедающее горе» — невольно глава клана вспомнил собственных детей, сына и наследника. Но, яростно качнув головой, смог отогнать пасмурные мысли. Сейчас им было не время и не место.

Взгляд дварфа пал на сенешаля и, не удержавшись, он вздохнул. Старый рыцарь, опора в бою и верный товарищ, выглядел не важно. Он стал похож на высохшего, осунувшегося старика, каких полно в городе при Цитадели. Устало привалившись к алтарю, он совершенно утратил облик могучего воина, хотя именно им и являлся. Словно перестал быть самим собой, вернувшись к бытию обычного человека. И даже доспехи повисли на нем, слишком большие, став не по плечу.

Подойдя к нему, владыка Огненной Пропасти возложил ладонь на плечо друга в знак поддержки. Больше он ничего сделать не мог. Борьба, в которую Рейнхарт вкладывал всего себя, во многом стала его личной. В Цитадели не было иных приверженцев Света, кроме Первого Стража. Но и драконоборец не смог бы помочь, сосредоточившись на постижении совсем иных граней этой силы.

— Я слышу… голос… — шепот, похожий на едва слышимый шелест, стрелой пронзил слух дварфа.

— Голос?! — наклонившись, он впился взглядом в сенешаля. — Не слушай! Слышишь?! Сопротивляйся! Любой, кто способен пробраться к нам в голову — враг!

Воины, как и мудрецы Драконье Пасти, разом встрепенулись. Мгновение понадобилось мастерам клинка, чтобы обнажить мечи и приготовиться атаковать. Огнебороды же и свои базальтовые кулаки могли использовать не хуже молота.

— Нет… это Свет… — губы старого рыцаря еле шевелились, слова выходили сиплыми. Он выдавливал их из себя, из последних сил. Но продолжал крепко держать руку Тиамат. — Я вижу его… он обещает… помочь. Спасти…

— Отказывайся! — не выпрямляясь, глава клана положил ладонь на рукоятку молота. — Не смей сдаваться! Никакой это не Свет, а Тьма морочит тебе голову! Та тварь, что проникла в разум Тиамат, добралась и до тебя!

— Ты не прав… — медленно, с заметным усилием, подняв голову, старый рыцарь открыл глаза, и они вспыхнули ярчайшим светом, затопив все помещение.

— Вот как. — любой другой на месте Тауриссана мог ослепнуть, но он собственных глаз давно не имел. Только еще сильнее нахмурил кустистые брови. — Ты в этих материях больше моего понимаешь. — голос дварфа стал тише, задумчивее. — Я