Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

сто раз чище, чем на том же поле, но в двух шагах в сторону… Вот тут начинается мистика и истерика! Потому что объяснения никакого нет. Понимаешь? Ты поехал к Ниагарскому водопаду, сделал замеры – а там ноль. Встал посреди Москвы в парке Горького – ноль. Шел месяц пешком по глухой тайге – ноль. На пляжах Юкатана – ноль. А потом какой-нибудь искатель Стив Бол – слышал про такого, нет? Да слышал, конечно, – он в пустыне посреди Соединенных Штатов съезжает с трассы на бензоколонку, та оказывается заброшенной, но он просто ради интереса делает замер – и эта крошечная точка планеты сегодня дает девять процентов всей генерации, добываемой в мире! Девять процентов денег! – Данила вскинул вверх руки, глаза его горели. – Ну вот как это, скажи? Как такое может быть? Как этот Бол – очкарик! сопляк! недоучившийся студент! клоун с дешевым измерителем за триста долларов, которым вообще ничего толкового не намеришь! – и он теперь возглавляет список самых богатых людей планеты?

– Там, наверно, старое индейское кладбище, под этой бензоколонкой, – пошутил Арсений.

Но Данила был серьезен.

– Зря иронизируешь, – сказал он. – Там ничего такого нет. Это мистика, понимаешь? Если законы физики не дают ответа, люди становятся мистиками. Тебе бы послушать рассказы бывалых искателей – столько легенд, примет и суеверий, что религия отдыхает. У нас есть один сумасшедший математик, который говорит, что вывел закон сохранения энтропии, из которого следует, что энтропия – это материя Бога, а места потоков – обиталище душ.

– Я разве не так сказал? – снова усмехнулся Арсений. – Индейское кладбище.

– Да нет же! – Данила с досадой рубанул воздух левой ладонью. – Знаешь, сколько я кладбищ объездил? Индейских, еврейских, древнеегипетских – от Ваганьково до Пер-Лашез, от Освенцима до Хиросимы, обелиски и братские могилы времен Второй мировой… Там везде ноль!

Арсений смешно надул щеки и развел руками.

– Но согласись, – примиряюще сказал он, – это же случайные числа. Если бы месторождения случайных чисел возникали не случайным образом… это было бы нелогично, да?

Данила вздохнул и ничего не ответил.

– А что он сделал с той бензоколонкой? – спросила вдруг Верочка. – Ну, тот студент?

– Что? – очнулся Данила. – С бензоколонкой? Выкупил кусок земли двадцать на двадцать метров. Поставили ангар с охраной и колючей проволокой. Внутри смонтировали генераторы, к ним подключили штук сто кабелей оптоволоконных толщиной в ногу – и продают поток на все заводы мира. Фотки есть в Сети. И ведь прикинь, ему ничего делать не надо – поток сам прет из земли, а парень – самый богатый человек планеты! И так может любой! Понимаешь? Не надо быть математиком! Ты, я, Верочка – каждый может продать квартиру, купить трейлер и хорошее оборудование и искать свой поток!

Снова наступила тишина.

– Так ты нашел? – спросил наконец Арсений.

Данила досадно поморщился:

– Так, по мелочам… Одну точку в Крыму мы нашли на двоих с парнем… Ну и под Красноярском в горах у меня есть своя маленькая… Но тухлая, туда даже кабель тянуть нерентабельно. Так что я в основном с лендлордов зарабатываю. Сейчас модно стало вызвать искателя померить свои земли. А у меня сертификат, профессиональное оборудование, все дела.

– Я бы так жить не смогла, наверно, – призналась Верочка. – Без дома, всю жизнь в фургончике, ужас…

– Почему? – повернулся к ней Арсений. – Наверно, тоже интересное дело. Слушай, Данила, а у тебя этот приборчик с собой?

– Конечно, если к машине сходить…

– Сходим завтра, покажешь, как это? – предложил Арсений.

– Ты прикалываешься или тебе правда интересно? – насторожился Данила. – Да я хоть сейчас сбегаю принесу! Это реально такой азарт, ты не представляешь!

* * *

Данила привычно расчехлил кофр и выложил на лужайку сперва зонд, затем провода, затем сам вычислительный модуль с дисплеем.

– Солидно, – констатировал Арсений, ощупывая толстый провод, словно змеящийся в пальцах. – Я думал, это махонький приборчик.

– Это ты большие не видел! – усмехнулся Данила.

– Розетка вам нужна? – деловито спросила Верочка.

– Какая к черту розетка, это ж полевой модуль, у него свое питание. – Данила похлопал по кофру. – Самая мощная портативная модель. По крайней мере, пять лет назад была, сейчас уже помощнее есть.

– А в чем разница? – спросил Арсений.

– Долго объяснять, – отмахнулся Данила. – Там внутри процессоры специализированные, очень много и очень мощные. Ну и качество измерителей. Грубо говоря, дешевый прибор сработает, только если в самый центр попал, плюс-минус пять метров. А дорогая аппаратура сможет и за пятьдесят метров учуять.

Данила аккуратно вонзил зонд глубоко в почву – теперь эта штука со своей рукояткой напоминала комара, качающегося на изогнутом жале. Он подсоединил провода к модулю, и экран тихо засветился. На нем замелькали вереницы цифр.

– Ну? – лукаво спросил Арсений. – Есть чего?

– Погоди минутку, торопыга, – отмахнулся Данила. – Только давай договоримся сразу: не расстраиваться, о’кей?

– О, я буду рыдать! – хохотнул Арсений. – Буду рвать на себе бороду!

Данила поманил его рукой:

– Смотри сюда, я расскажу. Наверху экрана ничего интересного – параметры потока, зависят от модели зонда. Вот мелькает вектор энтропии, по нему ничего не определишь. У потока много критериев чистоты, но методов оценки еще больше. Сначала смотрим сюда: хи-квадрат Пирсона, а ниже критерий Кохрена.

– Какого хрена? – пошутил Арсений.

Данила обернулся с обидой.

– Джон Кохрен – древний математик, не смешно. Далее: вот эта жирная полоска очень важна, называется Дайхард-Марсалья: если она хоть чуть позеленеет – это победа. На таблицы не смотри совсем, я сам не знаю, что это. Диаграммы цветные – тоже не помню, как называются, плюем на них. Квадратик сбоку – засев, я о нем рассказывал, но смысла в нем мало, там ничего простым глазом не разглядишь. А вот по центру нарисован большой спидометр со стрелкой, видишь? Это общая оценка, она – точнее всего. Если стрелка не лежит бревном на нуле, а начнет подпрыгивать… – Данила осекся. – Так, а где стрелка-то? – Он уставился в экран и остолбенел.

Арсений вежливо потряс его за плечо.

– Ты в порядке?

Данила не отвечал. Арсений склонился над дисплеем и вдруг увидел стрелку. Она лежала бревном, но только не на нуле, а в противоположном конце шкалы. Раздался мелодичный перезвон, бег цифр на экране замер, и теперь ярко мигала жирная зеленая полоса. Послышалось жужжание, аппарат выплюнул белый листок-распечатку.

– Похоже, машина глючит, – произнес Данила странным тоном.

Он аккуратно отсоединил провод и достал из кофра другой. Затем подумал, порылся в кофре и достал другой зонд, новенький – разорвал зубами полиэтиленовую упаковку и со щелчком расправил. Отошел на два метра и вонзил у самого столика.