Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Веди ты себя иначе, ты бы тут не работал, — наконец сказал он и вздохнул.

— Рад, что мы понимаем друг друга. Так что?

— Они действительно создали «Путь». Дед нынешнего барона Немирова за несколько лет до своей смерти проспонсировал постройку этого заведения и создал фонд для его финансового обеспечения. Предполагалось, что это будет что-то вроде социального проекта по помощи попавшим в сложное положение детям. Что им помогут стать хорошими людьми…

— Угу. Отличная идея. Просто превосходная. Особенно если учесть, что их там вообще ни черта за людей не считают. Одиночные камеры для детей очень помогают в осознании своего места в этом мире…

— Ты не можешь этого знать.

— Это утверждает моя клиентка, а значит, я буду исходить из позиции, что это правда, — возразил я и задал следующий интересующий меня вопрос. — Скажи, есть какая-то причина, по которой это дело попало к нам?

— Что ты имеешь в виду? — с какой-то странной осторожностью спросил Роман.

Ага. Я тоже очень хорошо умею рыться в интернете. Достав из кармана телефон, я открыл страницу в браузере, которую читал, и положил его на стол перед Лазаревым.

— Немировы — ваши деловые партнеры.

— А при чем тут это? — тут же удивился он.

— При том, Ром, что они подвязаны с вами через бизнес. Я нашел упоминание минимум трех компаний, в которых они вместе с вами имеют доли. И еще две, которые принадлежат им, но работают на ваши предприятия под Москвой и Архангельском. И теперь ты неожиданно передаешь мне дело, которое ставит их под удар. Под удар нашей фирмы. Поэтому, Ром, я хочу спросить еще раз. Есть ли какая-то причина, по которой ты передал это дело нам с Настей?

Он ответил не сразу. Вместо этого Роман откинулся на спинку своего кресла и в течение почти двадцати секунд просто смотрел на меня, явно размышляя.

— Ты хочешь честный ответ?

— Хотелось бы, — кивнул я.

— Я не знаю, — произнес он. — Но если за этим что-то есть, то мне об этом не сказали.

Он говорил правду. По крайней мере, мне так казалось. Хотелось верить, что я достаточно хорошо его знаю, чтобы понять это. Да и любой другой на его месте, если бы желал соврать, просто сказал бы чёткое и твёрдое «нет».

Вместо этого Роман честно признался, что не знает ответа на мой вопрос, что можно было трактовать двояко. Например, что ему приказали передать это дело нам, не сообщив причину.

Знай только то, что должен, и не больше. Похоже, что сыну одного известного мне графа приходится в жизни куда сложнее, чем я мог подумать изначально.

— Ясно, — вздохнул я, вставая с кресла. — Просто для проформы. Хочу, чтобы ты знал: если я взял дело, то доведу его до конца. Сдавать на полпути я не стану.

А вот теперь на его губах появилась лёгкая, практически довольная улыбка.

— Знаешь, я не только не удивлён твоим словам, но даже мешать тебе не стану, — вдруг сказал он с таким выражением, что я понял: если что-то пойдёт не так, то вставлять мне палки в колёса он действительно не станет.

Будет ли помогать — другой вопрос. Но мне достаточно уже и того, что Роман не будет играть против меня.

— Спасибо, я это ценю, — поблагодарил его и, получив короткий кивок в ответ, пошёл на выход из кабинета.

Теперь, когда ситуация несколько прояснилась, можно начинать действовать.

Ещё не доходя до лифта, я нашёл на телефоне номер Громова и ткнул пальцем по иконке вызова.

— Да? — отозвался следователь секунд через десять гудков.

— Ты слышал что-нибудь про приют под названием «Счастливый Путь»?

— И тебе привет, Рахманов, — проворчал он. — И нет. Первый раз слышу. Ты с какой целью интересуешься?

— У меня клиентка — одна из бывших воспитанниц этого заведения. И, по её словам, место это совсем не радужное.

— Какая печа-а-а-а-альная история. И с чего ты взял, что мне это должно быть интересно?

— Слушай, давай вот без твоего цинизма, окей? По её словам, она трижды подавала заявление в полицию по факту насилия над ней и другими воспитанниками этого места, но каждый раз её заявы заворачивали. И я очень хотел бы знать почему.

— Кого-нибудь убили?

— Не совсем, но…

— Тогда это не мой профиль, Рахманов, — хмыкнул он в трубку. — Я занимаюсь убойными делами. Преступностью. Трупами, которые находят залитыми в цемент на новостройках, и подобным. Проблемы бедных сироток меня не очень интересуют.

Вдох. Выдох. Я ткнул в кнопку лифта.

— Громов, я не прошу тебя рыть носом землю по первому же моему требованию. Но ты можешь хотя бы узнать, проходили эти заявы в вашу базу или нет? Это всё, о чём я прошу…

— Кажется, что я тоже тебя кое о чём просил, — отрезал Громов. — И похоже, что толку от моих просьб оказалось мало.

Хотел бы возразить, да только нечем. Я перерыл все архивы фирмы за тот год. На каждого из адвокатов, которые тогда работали и хоть каким-то боком могли этого касаться. И он всё это прекрасно знал.

— Я работаю над этим…

— Ага. Конечно. — Из трубки до меня долетел раздражённый смешок. — Знаешь что, Рахманов? Занимайся своими делами сам. С меня хватит.

И повесил трубку.

Двери лифта открылись, и я зашёл внутрь, испытывая острое желание выругаться. Да только винить никого в сложившейся ситуации кроме себя самого было некого. Сам виноват. А ведь такой шанс упустил. Мог бы спросить Браницкого прямо там, на приёме. Но вместе со всем происходящим банально не подумал об этом. Очень хотелось бы иметь вместо головы компьютер, который фиксирует всё и вся, но это не так.

И, чего уж отнекиваться, в этом деле я не приложил тех усилий, которые бы стоило. Это не дело. И я решительно был намерен всё исправить.

— Собирайся, — сказал я, заходя в отдел.

— Куда? — вскинулась Настя. — Ты говорил с Ромой? Что он сказал?

— Сказал, что мы можем работать без оглядки, — ответил я, начав складывать свои вещи в сумку. — Давай, одевайся. Съездим в эту дыру. Хочу своими глазами увидеть, что это за место.