Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Какая свадьба без драки? Нет. Не в этот раз. С этим точно не ко мне.

Ника вздёрнула брови, потом чуть приподняла уголки губ и сказала:

— Пустяки.

— Позвольте пригласить вас на танец, — сказал я, проигнорировав взгляды окружающих.

— О, нет! — рассмеялась барышня. — У меня ещё после предыдущего голова кругом идёт!

— Тогда в следующий раз, — бесстрастно произнёс я, но так сразу уйти не получилось.

И дело было даже не в том, что приметил краешком глаза самодовольную улыбку товарища второго секретаря первого класса республиканского посольства в Джунгарии, просто со своего места подскочила Вика.

— А пригласи меня! — заявила она. — Ты мне должен!

Может, я и отказал бы настырной девчонке, только очень уж не понравились смешки и ухмылочки. Так что улыбнулся, протянул руку и сказал:

— Прошу! — А когда мы уже удалились на достаточное расстояние, предупредил: — По правде говоря, я ужасно танцую.

— Это тебе Ника сказала? — догадалась Вика. — Очень на неё похоже. Но она не такая ледышка, как пытается казаться. С институтскими приятелями совсем другая!

— Конформизм или мимикрия? — с усмешкой уточнил я.

— Просто умная. Она даже с мачехой ладить умудряется, а та просто невозможный человек!

Оркестр заиграл какую-то медленную мелодию, я положил левую ладонь на талию барышни, и эта вертихвостка немедленно придвинулась ко мне чуть ближе, чем то полагалось приличным с точки зрения общественной морали. И пусть своей грудью она в меня совсем уж откровенно не утыкалась, но и так стало не по себе.

Вот зараза! Ещё и глазки строит!

— Так, значит, ты учился с Лией в гимназии? — спросила Вика.

— Учился.

— И, говорят, был в неё влюблён?

Врать не хотелось, поэтому отшутился.

— Я был влюблён во всех своих одноклассниц!

— Ты такой влюбчивый? — округлила глаза барышня. — А влюбись в меня! И только давай без отговорок!

Эта младшая из сестриц ледышкой определённо не была, и поскольку я понятия не имел, что именно она выкинет в следующий миг, то испытал немалое облегчение, когда музыка наконец смолкла. Такого со мной, пожалуй, прежде ещё не случалось.

Пригрозив… — то есть, конечно же, пообещав! — пригласить меня на белый танец, Вика отправилась к своему столу, я огляделся по сторонам в поисках Карла. Его не заметил, зато на глаза попалась Марина, которую вёл к эстраде с оркестром какой-то крепко сбитый молодой человек. В итоге я решил подышать свежим воздухом и вышел на террасу, а там наткнулся на принимавшего поздравления Герасима. Компанию ему составляли супруги Вран и Хариус, да ещё несколько незнакомых товарищей в возрасте, поэтому подходить я не стал и облокотился на ограждение террасы, но меня заметили и так.

— Пётр! — позвал вдруг молодожён.

Я поздоровался со всеми, пожал руку Герасиму.

— Подарок в понедельник вручу, — предупредил я его. — Сюда бы меня с ним не пропустили.

— Даже так? — рассмеялся тот и ослабил галстук-бабочку. — Заинтриговал! Ты, кстати, ещё не передумал покупать мотоцикл?

— Да нет, пожалуй.

— Иван Тарасович! — немедленно повернулся Герасим к одному солидного вида товарищу — высокому и не столько толстому, сколько просто упитанному. — Выделите нам мотоцикл?

Внимание присутствующих немедленно сфокусировалось на мне, но если все глазели с ленивым любопытством, то Иван Тарасович посмотрел с нескрываемым осуждением.

— Молодой человек! — сварливо произнёс он. — А вы имели дело с подобной техникой прежде?

Я кивнул.

— Доводилось. Перегонял с механического завода на Кордон и обратно, когда в бронетанковом дивизионе служил.

Герасим с довольным видом рассмеялся.

— Так-то вот! Не все мои друзья из золотой молодёжи!

— И в мыслях такого не было! — пробасил Иван Тарасович и вновь обратился ко мне: — И какие впечатления остались?

— Мне мотоцикл очень понравился. Правда, сам я обкаткой не занимался, но на трассе он очень хорошо себя показал.

Герасима потянули в ресторан и вскоре оттуда донеслись крики «горько», а чуток подвыпивший Иван Тарасович вцепился в меня будто клещ. Толковали мы с ним о мотоциклах производства новинского мехзавода никак не меньше получаса, но зато по итогам разговора мне вручили визитную карточку и велели непременно позвонить в понедельник.

— Распоряжусь лучший аппарат выделить! Лучший! — пообещал новый знакомый, оказавшийся ни много ни мало директором завода.

Когда вернулся за стол, Инга и Аркадий уже собрались уезжать — на ночь в гостевом домике они решили не оставаться. Я вызвался их проводить и помог загрузить в вездеход кресло-каталку, вот тогда-то Аркадий и спросил:

— А что за Городец с военной кафедры? Знаешь такого? Меня к нему на собеседование отправили.

— В понедельник с утра зайду за тобой и познакомлю, — пообещал я, вспомнил о необходимости составить отчёт о своей двухмесячной стажировке и не удержался от тяжёлого вздоха. Понедельник — это уже послезавтра, а домой я разве что только завтрашним вечером попаду.

Возник соблазн догнать машину и укатить на ней в город, но переборол этот порыв и отправился на поиски Карла. Вот куда он в самом деле запропастился?

Карла я отыскал уже только поздней ночью, после того как отгрохотал и отсверкал на берегу фейерверк. Заметил фигуру здоровяка на причале, подошёл и спросил:

— Ты где Маринку потерял?

Тот махнул рукой.

— Да они на яхте поплыли.

— А ты чего?

Карл пожал плечами.

— Не мой круг общения. — Он вдруг достал из кармана початую бутылку коньяка и предложил: — Выпьем?

Я большую часть вечера пробавлялся содовой, поэтому сохранил ясность мысли, вот и указал товарищу на террасу ресторана.

— Непременно выпьем, только с нормальной закуской.

— Да хороший коньяк! — запротестовал Карл. — Амброзия! Научный факт!

— Идём, идём, идём!

Несмотря на поздний час, в ресторане продолжали гулять разбившиеся на отдельные компании гости, но их заметно поубавилось, так что мы без всякого труда отыскали свободный столик на террасе, где и расположились. Моментально оказавшийся рядом официант справился о наших предпочтениях, и Карл заказал лимон, а я мясную нарезку.

— Ну, рассказывай! — сказал я, разливая коньяк по рюмкам.

Здоровяк немедленно возмутился.

— А чего это я? Ты рассказывай!

— Три пули, два месяца реабилитации, Республиканский крест. Конец истории.

— За здоровье! — провозгласил Карл, мы чокнулись и выпили, а после он подцепил вилкой кусок балыка и вздохнул. — Ну ты же помнишь, меня Маринкин папенька на собеседование пригласил?

— Ну и?

— Ну и вот! — невпопад ответил здоровяк и разлил нам по новой. — Меня в канцелярию бумажки перекладывать определили — вроде как на время оформления допусков к секретным материалам, а там — война. Я добровольцем вызвался, неделю промурыжили, потом в штурмовой отряд перевели. Там два месяца и отвоевал.

— Ну