"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

- Нет, вы не понимаете. О боже, какой позор!

Она закрыла лицо руками.

- Нет, это невозможно… Ужас! Словно какая-то девка… Какой позор!

- А в чем позор-то? – не выдержал я. - Совершенно нормальная реакция здорового женского организма. Да, несколько несвоевременная. Да, обстоятельства ее проявления необычны. Но и только!

Но мои разумные доводы, похоже, не доходили до баронессы. Она сидела за столом, отрешившись от всего, слегка раскачиваясь из стороны в сторону и без конца шептала:

- Позор! Позор!

Я откровенно не знал, что делать. Память подкинула слышанные некогда рассказы о нравах высшего света, о викторианских правилах. Как по мне, это был полный беспредел. Детей, особенно девочек, воспитывали в полном неведении о сексе. И молодая жена, увидев перед первой брачной ночью волосатые ноги супруга, могла упасть в обморок. Женщина, прожив в браке несколько лет, вполне могла оставаться девственной и считать это нормой. Был случай, когда женщина на восьмом месяце беременности не понимала, каким образом будет выходить ребенок. Вот где ужас! И теперь все дерьмо, которое с малолетства лили в уши Сердобиной, будет отравлять ее жизнь. А, учитывая изощренную женскую логику, можно опасаться, как бы она с собой что-нибудь не сотворила!

Внезапно баронесса вскочила, едва не уронив стул, на котором сидела, и кинулась прочь. Попыталась кинуться. Отпустить ее в таком состоянии было совершенно невозможно. Я тоже вскочил, нагнал женщину и, схватив ее за плечи, повернул к себе. Даже сейчас, с опухшим, залитым слезами лицом, с покрасневшими глазами, она была неописуемо красива. Я удерживал ее силой, стремясь этим загасить начинающуюся истерику и говорил, надеясь, что если не слова, то просто звучание моего голоса подействует успокаивающе.

- Послушайте, Александра. Я не знаю, что вам наговорили безграмотные врачи и свихнувшиеся на морали гувернантки. Но имейте в виду, что это всё глупости, выдумки ханжей и полнейшая чушь. Плотская любовь должна приносить радость и доставлять удовольствие всем, и мужчине, и женщине. Только тогда она превращается в что-то действительно стоящее. Видимо, вы просто-напросто чувствительная и страстная натура, если наш танец смог подействовать на вас таким образом. Это не постыдно – получать телесное удовольствие от соединения мужчины и женщины. Так изначально заложено в нас природой, Дарвиновской эволюцией, богом, если хотите. И преступно отказываться от божественного дара из-за глупейших предрассудков, порожденных невежеством и ханжеством.

То ли мои слова все-таки оказывали свое действие, доходя до разума женщины, то ли была еще какая-то причина, но она перестала вырываться у меня из рук.

- Александра!

Она подняла голову, глядя на меня прекрасными голубыми глазами, еще не просохшими от слез. В них уже не было той паники и того страха, захвативших баронессу совсем недавно. А на лице я прочел некую невысказанную просьбу. И, повинуясь этой просьбе, действительной или мнимой, я наклонился и легко поцеловал чуть приоткрытые соленые губы.

Александра замерла, потом немного подалась вперед, ко мне, и ее губы чуть шевельнулись, отвечая на поцелуй. Но в следующую секунду она резко отпрянула, вырвавшись из моих рук, с маху залепила мне звонкую пощечину и стремглав вылетела из комнаты.

Глава 26

Купец первой гильдии Семен Тимофеевич Крашенинников жил в особнячке. Немаленьком таком, размашистом. По архитектуре он был похож на дом Игнатьевых, а по оформлению… Дорого-богато. Куча лепнины, статуи у фонтана в парке, кованая решетка ворот, отсыпаные красноватым гравием дорожки – это снаружи. Золото, золото, золото – это внутри. Чтобы не тратиться на извозчика, я взял один из пригнанных на переделку мобилей. И рядом с роскошными лимузинами, привезшими других гостей, смотрелся откровенно нищенски. Нет, одет я был качественно: и ткань, и покрой, и пошив – все было на высшем уровне. Но презрительный и несколько брезгливый взгляд лакея, отворявшего передо мной двери особняка, заметил. Ну да, я ведь поверх костюма накинул плащ, чтобы не запылить и не забрызгать грязью наряд. Да и на голову нацепил клетчатое английское кепи, а не франтоватый цилиндр. В целом – оборванец. Но мне на это было наплевать, я сделал морду кирпичом и, не глядя по сторонам, шагнул через порог.

В доме было шумно. Слуги принимали одежду прибывших гостей, мужчины вели беседы в ожидании дам, а дамы в отдельной комнате поправляли туалеты и пудрили носики. И, наверняка, сплетничали. Мне ждать было некого, и я, сориентировавшись с помощью слуг, отправился в гостиную.

Прием, устроенный Крашенинниковым, по числу гостей заметно уступал памятному балу баронессы Сердобиной. Но при этом намного превосходил танцевальный вечер той же баронессы. Отличие было еще и в том, что приглашенные – кроме меня – были членами семьи. Поближе, подальше, двоюродные и троюродные дядья и тетки, племянники и племянницы… В общем, достаточно много народа. Я никого из них не знал, даже самого хозяина. Оставалось надеяться, что меня-то знают и те, кому я нужен подойдут сами.

Так и случилось. Не успел я завершить первый проход по залу, как ко мне подлетел смутно знакомый толстячок с ухоженной шкиперской бородкой.

- Добрый вечер, Владимир Антонович. Рад, что вы решили посетить наш скромный семейный праздник. Ах да, я не представился: Крашенинников Семен Тимофеевич.

- Очень приятно, - ритуально кивнул я.

Наверное, что-то такое промелькнуло у меня на лице, и хозяин дома это уловил:

- Что, не похож на купца? – рассмеялся он.

- Не слишком. По крайней мере, не похожи на лубочный типаж. Купцу полагается быть большим, дородным, чтобы борода лопатой, в хромовых сапогах гармошкой, красной шелковой рубахе, и чтобы тугая мошна была подвязана к золотой опояске.

- В красной рубахе, говорите? – снова рассмеялся Крашенинников.

- И в сапогах, - подтвердил я. – А иначе – какой же это купец?

И тут я вспомнил, где видел этого человека.

- Скажите, Семен Тимофеевич, это ведь вы давеча на ипподроме поставили сотню вместо меня?

- Вспомнили, да? – улыбнулся купец. – Было дело. Так и росту на вложенный капитал получил сто процентов.

- А если бы я проиграл?

- Ну что ж, приходится и купцам рисковать. Случается порою в зряшное дело деньги вложить. Но я был уверен в вашей победе, так что риск посчитал ничтожным.

- Приятно слышать.

- А мне приятно, что я в вас не ошибся, - вернул комплимент хозяин. А теперь идемте, я представлю