Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

— Всё. Вылезай.

Я с трудом поднялся. Она протянула полотенце, помогла вытереться. Затем повела в спальню. Рухнул на кровать, даже не добравшись до подушки. Просто упал лицом вниз и застыл.

Кира накрыла меня одеялом. Легла рядом, обнимая со спины. Осторожно, стараясь не задеть раны.

— Спи, — прошептала она мне на ухо. — Я здесь. Ты в безопасности.

Я хотел ответить. Сказать что-то важное. Но сознание уже уплывало в темноту.

Последнее, что я почувствовал — её руку, сжимающую мою. И тепло.

Глава 10

Я проснулся резко, будто вновь падая, на этот раз — вверх. Сел на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное. В голове эхом отдавались обрывки сна — или кошмара. Камни, падающие сверху. Тьма. Боль.

Секунду ушло на то, чтобы осознать, где я.

Спальня. Мой родной дом. Борисоглебск.

Я в безопасности.

Выдохнул, потирая лицо руками. Кожа была липкой от пота. Простыни тоже. Наверняка снилось что-то отвратительное. Хорошо, что не запомнил.

Как я вообще ещё не сошёл с ума?.. Спихну это на проделки Системы. Явно мне мозги скрутила своими квинтэссенциями.

Посмотрел на часы на тумбочке. Циферблат показывал 16:37. Сколько я проспал? Судя по свету из окна — сейчас день. Вечер, точнее. Зрение у меня всё же изменилось. Запросто можно перепутать.

Киры рядом не было. Но на её подушке лежала записка:

«Чат открой.»

Сделал, как и было велено супругой.

[Кира]: Пошла в магазин. Буду через час. Разогрей борщ, он на плите. Люблю. К.

Я перечитал сообщение дважды. Улыбнулся. Встал с кровати. Ноги держали уверенно. Боль, которая терзала меня вчера, притупилась до слабого фона. Терпимо.

Подошёл к зеркалу. Осмотрел себя.

Синяки. Много синяков. Фиолетовые, жёлтые, зелёные — вся палитра на моём теле, хоть кисточку макай и рисуй. Руки были исцарапаны, на пальцах виднелись следы от когтей. На спине — длинный шрам от острого камня, который впивался в меня под завалом. Всё это дело заживало удивительно быстро и без помощи лечебного зелья. Надо бы выпить, что ли.

И руна. Она всё ещё была на животе. Уже не светилась. Просто багровые линии, выцветшие, будто старая татуировка.

Я провёл пальцами по ней. Никакой боли. Никакого жжения.

Регенерация сделала своё дело. Чёрная часть шкалы сократилась до десяти процентов. Ещё пара часов — и я буду как новенький. Но это только физически, морально же…

Просто отмахнулся от всего этого. Разницы уже нет. Ну пострадал и пострадал. Живой ведь. Перетерплю и ещё. Всё чтобы стать сильнее и полезнее.

Я вышел из спальни, направляясь на кухню. Борщ нашёлся там, где было указано в сообщении — на плите. Я разогрел его, налил полную тарелку. Сел за стол.

Первая ложка была божественной. Горячая, наваристая, с мясом и сметаной. Я съел всю тарелку не отрываясь, налил добавки.

Только когда голод был утолён, я наконец позволил себе остановиться и подумать.

Вчера произошло… многое.

Я открыл системное меню. Пора оценить изменения на свежую голову.

— Так, — сказал я вслух, смотря на немытую посуду сквозь меню. — Что там у нас?..

Начал с самой своей большой проблемы. С инвентаря. Открыл его и посмотрел в левый нижний угол.

520|520

Забит под завязку. Это даже не количество самих предметов. Это просто отдельные ячейки. Так-с.

Надо заняться… инвентаризацией в инвентаре, если так вообще можно выразиться. Лучше бы Максу лично весь этот хлам скинуть, но… К чёрту. Нужно будет — сам заберёт.

Первым делом я вытрусил «бонусные» предметы, добытые благодаря классу Охотника:

Я вывалил на кухонный стол первую кучу «бонусного» хлама от Охотника. Запах стоял тот ещё: смесь сырой земли, гнили и кислятины. Тут же решил, что лучше делать это во дворе. Завернув по пути в гараж с до сих пор побитым Мустангом, покопался пару минут и нашёл коробку с пакетами с защёлкой — знал же, что пригодятся хоть когда-то! Пару рулонов прихватил когда-то на всякий случай. Присев прям во дворе, стал раскладывать по кучкам, сортируя хоть как-то.

Тряпки, засохшая кровь нескольких разных оттенков бордового, длинные и изогнутые клыки, окаменевшие глаза, перья, корешки, комки слизи и другой всяческой вязкой субстанции. Зубы, рога, шкуры, хвосты, панцири, жала, мозги, чешуя…

Это только из нормального. Отдельно выделил то, что посчитал странным даже по системным меркам. Либо нечто непроизносимое, либо не совсем вменяемое. Во втором системном окне рядом начал записывать комментарии по списку:

[Инвентарь]

Костистая чешуя: 12 — мелкая, как у ящерицы.

Мешочек с пылью иллюзий: 1 — потихоньку переливается, похож на прозрачный пакет с блёстками.

Слизь серой слизи: 9 — вязкая, серая масса, странное название. Систему двоит, глючит?

Хвостовая кость виверны: 1 — драконы? Не видел. Не помню.

Слеза Вора: 2 — застывшие стеклянные капли. Мне их нисколечко не жаль.

Проклятый наконечник стрелы: 1 — тёмный металл, холодный. Я не видел ни одного лучника или стрел в разломе.

Осколок зеркала души: 1 — показывает смутное отражение.

Корень призрачного дерева: 3 — если это белые деревья, и они безвредны — вырастите, пожалуйста. Отлично выглядят…

Остановился на «чешуе солнечного ящера» — это был не столько даже системный предмет, сколько просто подстилка. По размеру похож на обычный каремат — походную подстилку. Пружинит, удобный. Оставлю себе, и плевать, какая там ценность и особые свойства у него.

Я уселся поудобнее, облокотившись на руки, словно на пляже загораю. Двор вокруг меня был завален пакетами, контейнерами и россыпями самого разного непотребного сухого добра. Всё это — кроме отдельно необычного — нужно было как-то описать, упаковать и сдать. Мысль о том, чтобы возиться с этим в одиночку, вызывала лёгкую тоску. Но и делать я сейчас ничего не хотел. Да, судьбы мира и всё такое. Да, тысяча одно обещание себе о том, что я больше никогда не буду позволять отдыхать, что буду рвать жилы, тащиться вперёд…

Во мне определённо что-то сломалось. Может ли сломаться то, что не имеет физической формы? Убеждения, обещания — возможно. Всё же я вчера… ан-нет, сегодня чуть не помер столько раз, что пальцев на руках и ногах не хватит посчитать. Человек — тварь с высокой адаптацией, бесспорно. Но на мне сейчас живого места нет — большая часть кожи покрыта розовыми рубцами следов лечения. Художество Йона так и вовсе, походу, теперь навсегда со мной. Спасибо хоть, что живот мне вырезать не стал. Не знаю, правда, не станет ли,