Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Ответ на этот вопрос мог и подождать.

— Так что сделала Лора? — не сдержав зевок, спросила я. Шевельнулась, устраиваясь удобнее.

Вераш дал команду, свет стал приглушенным, уменьшив размеры медицинского отсека, в котором мы находились, и сведя его лишь до нас двоих, что оказалось неожиданно уютно.

— Что она сделала? — повторил он, поднимаясь. Подошел, склонился надо мной, поправил одеяло. — Госпожа Лора убедила Ильдара, что вы все еще живы.

— Она это умеет, — чувствуя, что больше не способна противостоять тому, что тянуло меня в мягкую, обволакивающую тишину, прошептала я. — Убеждать…

— Я — тоже, — чуть слышно отозвался он, улыбкой провожая еще один мой зевок. — Но это будет потом, а пока…

Что он произнес дальше я уже не услышала… точно зная, что именно он сказал…

Ты — жива!

* * *

Кабинет ничуть не изменился, да и не мог, но казался чужим, холодным, несмотря на яркий свет Лаймэ, бьющий сквозь неполяризованные окна.

А вот те, кто находился в нем, стали если не ближе, то понятнее, словно неслучившаяся смерть позволила взглянуть на них иначе. С той стороны небытия, где все выглядело более жестко и категорично.

Они были такими же. Со своей решимостью идти до конца; со своим служением Богине, которую признали смыслом жизни; со своей верой, что только они и никто другой; с четко взвешенной рациональностью, в которой высшая цель определяла все; с четким осознанием, что могло быть иначе, но…

Судьба, Выбор, Предназначение…

Слова были разными, суть — одна.

Риман, Джориш, Марьям, Александер, Вераш, Валанд, Гиран, Дамир… Ильдар, продолжавший держаться у меня за спиной, словно оберегая от беды, притаившейся за закрывшейся за нами дверью. Каждого из них я чувствовала, как себя, каждого принимала…

Быть той, от кого многое зависит — сложная задача, но я собиралась справиться, как справлялась и раньше… ведя эр четвертый к гибнущей после падения астероида планете.

Последняя мысль вернула ускользнувшую вдруг уверенность. Если жизнь распорядилась так, чтобы именно я стала для них воплощением Триединой, значит, была уверена, что по силам.

Оглянувшись на мгновение — Ильдар «звенел», как супертяж на разгоне, сделала первый шаг, на ходу расстегивая плащ. В этой комнате он был лишним, ни защита и ни символ.

Передав накидку проявившему расторопность Гирану, подошла к Джоришу, который стоял чуть в стороне от остальных.

— Я должна поблагодарить тебя, — произнесла, разбивая повисшую паузу, в которой его сердце, бьющееся четко и мощно, спрессовывало клубившееся вокруг напряжение. — За верность!

Лиската Храма Судьбы был не единственным в комнате, кому предназначалось сказанное, но больше других нуждался в моей поддержке. Не сломленный, не сломавшийся, но познавший гибельный яд сомнений. Я — не жалела, не имела права, просто была рядом, став хоть и на миг, но опорой.

Подняла руку, чувствуя, с каким напряжением смотрит мне в спину Ильдар, ладонью коснулась щеки жреца:

— Спасибо тебе за их жизни, — вздохнула… не в смятении, в сожалении, что не могу добавить в свои слова теплоты, которой он был достоин. — Я очень рада, что доверилась тебе.

— Моя жизнь принадлежит госпоже кайри, — безуспешно пытаясь «закрыться», ровно отозвался он и опустился на колено… пряча полный едва сдерживаемой ярости взгляд.

Он винил себя за то, какой я стала…

Глупец!

Для меня так было значительно лучше!

— Твоя жизнь принадлежит Самарании, — поправила я Джориша. Понимать чужие эмоции и сопереживать им… для меня это были разные вещи. — Как и моя, — прошептала одними губами, но жрец все равно услышал. Вздрогнул, упорно продолжая смотреть в пол и отказываясь соглашаться с тем, что мир чувств и стремлений был больше не для меня. — Поднимись, лиската, — то ли попросила, то ли потребовала я. — Поднимись и прими, что для нас всех эта реальность будет именно такой.

— Принять?! — прохрипел он, только теперь поднимая голову. Бросил быстрый взгляд мне за спину… скулы заострились, губа дернулась, но он сдержался, оставив обвинения лишь для нас двоих. — Это не так просто.

— Мы — справимся, — заверила я его, разворачиваясь.

Все что могла…

Ответом мне стал безмолвный стон, похожий на крик отчаяния…

Я — преувеличивала. Его боль пряталась так глубоко, что я «слышала» лишь ее смутное эхо, бьющееся в тисках долга и принятых на себя обязательств.

В этом мы с ним были похожи…

Наверное…

— Вы уверены в этом, госпожа кайри? — только теперь встав, чуть слышно спросил он.

— Я в это верю, — не оборачиваясь, твердо произнесла я, отходя от Джориша.

Я и, правда, верила.

Два дня покоя, на которых настоял Вераш, пролетели быстро. Сутки (стараниями главного медика эклиса) ушли на сон, но это того стоило. Проснувшись, я не только ощутила прилив сил, но и сумела в полной мере осознать преимущества своего нового состояния. Мысли были четкими и взвешенными. Ни сомнений, ни неуверенности, только конкретика.

Что? Где? Когда? Как?

Все абсолютно ясно и понятно.

Суть действий Ильдара — тоже, как и их правильность. Мир, доставшийся ему после Шаенталя, оказался не готов к изменениям, без которых нам всем было не выжить.

Моя боль была малой ценой за те возможности, которые мы теперь получили.

— Госпожа кайри, — приветствовала меня Марьям, когда я приблизилась к ней. — Я рада, что вы…

— Я очень сильно ошибалась, — перебила я, с удовлетворением ощущая ее спокойствие. Не успешно демонстрируемую великолепную выдержку, именно спокойствие, которое было так приятно. — Простишь ли ты меня…

— Это все в прошлом, — чуть склонила голову Верховная. — Если о чем и стоит беспокоиться, так о будущем.

— Я понимаю тебя, — кивнула я в ответ. С ней мне было легко. Не тогда, именно сейчас. — Если я смогу тебе чем-то помочь…

— Я знаю, к кому обратиться, — уверенно произнесла она.

— Неожиданный поворот, — глядя на меня с иронией, разбил торжественность момента Валанд. Дернул плечом, ухмылкой отреагировав на осуждающий взгляд Александера. — Вы — великолепны в своем снисходительном величии!

— Марк! — угрожающе протянул Ильдар, но я качнула головой, прося не торопиться с предупреждением.

В отличие от эклиса, который мог лишь догадываться, я точно знала, что именно скрывалось за словами новоявленного жреца.

Принятие, как и у меня.

Когда все так, как должно быть, но… что-то остается, там, откуда ты пришел, продолжая напоминать о себе образами, неожиданно возникающими перед глазами. Полосой света, по темному полу… как дома, опущенными уголками губ… в которых сожаление о том, что не изменить. В глазах, в которых за твердостью скрывалось желание просто остановиться… замереть… осознавая, что именно этот миг и есть твоя жизнь и ее уже не вернуть.

Он был