Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— Но ребенок…

— Не она первая, и не она последняя. Законы — законами, а жизнь все равно преподносит сюрпризы в виде неожиданной страсти или других глупостей, — довольно жестко оборвал его Влэдир. Затем чуть смягчился: — Эмбрион два года находился в криокамере во владениях Ирдиса, ну а потом появилась Джема. В качестве наказания Ильдару. — Вздохнув, посмотрел на Марка. — Роды были тяжелыми, в случае с сильным даром кесарить нельзя. Сама Джема несколько дней не приходила в себя, впав в ментальную кому. Когда очнулась, видеть ребенка отказалась, вспомнив о его существовании лишь после того, как у Лорианны пробудился дар. Значительно раньше, чем ожидалось. О том, что девочка — не ее дочь, она не догадалась.

— Дальше все понятно, — на миг прищурился Марк. — Кого-то подкупили, кому-то пригрозили, кто-то увидел то, что должен был увидеть…

— Именно! Генетическая комиссия подтвердила отцовство Ильдара, этого оказалось достаточно.

— И если бы Димитр не заинтересовался…

— Кстати, — перебил его Тормш, посмотрев на Валанда с любопытством, — а с какой радости он заинтересовался?

— Так до него дошло, с чего это Ильдар приближает меня к себе, — «невинно» улыбнулся тот.

— Похоже, я пропустил что-то весьма важное, — иронично хмыкнул в ответ Влэдир.

— Похоже, — подтвердил Марк. Не дожидаясь уточнений, продолжил сам: — Ильдар видит меня спутником Лорианны.

— Вот с этого и надо было начинать, — после нескольких секунд тишины, довольно протянул Тормш. — Теперь все встает на свои места.

— И, возможно, не только для тебя, — понимая, что говорил собеседник именно о назначении его главой новой службы, кивнул. Вновь посмотрел на центральную внешку: — Считай это наитием, но я не сомневаюсь, что в самом скором времени на этой схеме появится имя адмирала Эхтандраева**.

— С учетом того, что мы о нем уже знаем…

Они принадлежали к разным поколениям, но для них двадцать с лишним лет пропастью не были.

Когда делаешь одно дело…

* «Капитан — неизбежность»

** «Космический маршал. В списках не значится»

* * *

На этот раз в кабинете я была одна. Гирана в расчет не брала, его присутствие выглядело столь же относительно с точки зрения общения, как и нахождение стола, за которым сидела.

Впрочем, меня это полностью устраивало, потребности разговаривать с ним не было. Как и у него со мной.

Еще одни сутки, проведенные после приступа в постели, мало что изменили, если не считать бездействия в то время, когда Ильдар решал проблемы. Для меня оно ассоциировалось с предательством. Я должна была, но.…

Аргументы Вераша оказались более весомыми, чем мои.

Этим утром главный медик эклиса был вынужден сдаться — все показатели диагноста высвечивались на зеленом поле… Отсутствие у пациентки души они не фиксировали. Моя рассудочность основанием, чтобы задержать в медотсеке, служить не могла.

Эклис со мной согласился.

Мысль об Ильдаре заставила вернуться к списку погибших девушек. Я продолжала возглавлять Совет по интеграции женщин, насильственно вывезенных из других секторов, вопросы контактов с их близкими оставались в моем ведении.

Среди убитых — восемнадцать генетически чистых, семь — из энариев. Количество жертв созданных Матео групп, бесчинствующих на Самаринии, перевалило за шесть тысяч, и это был не предел.

В течение последних дней ситуация несколько стабилизировалась — внутренние службы при полной поддержке воинских подразделений восстанавливали контроль над происходящим, но о порядке говорить пока не приходилось. До него было еще ой, как далеко.

— Где сейчас находится эклис? — спросила я, переключившись на обзор событий в секторе, сделанный на основании материалов крупнейших информагенств.

Слова были разными, как и степень нападок, но все сводилось к одному: Самариния для внешнего мира продолжала оставаться не только закрытой, но и совершенно непредсказуемой, что было вполне способно негативно повлиять на будущее едва наметившихся контактов с Галактическим Союзом и стархами.

Гибель девушек тоже упоминалась. Как отягчающий фактор.

— В даркисе Храма Выбора, — не поднимая головы от бумажной книги, которую держал в руках, ответил Гиран. — Вернется не раньше, чем через час.

— Спасибо, — ровно отозвалась я.

Значит, еще час…

Присутствие рядом с Ильдаром Марьям больше не вызывало никаких эмоций, что радовало. Этот вариант жизни мне нравился всё больше, оставалось только убедить остальных, продолжавших считать, что рано или поздно, но им удастся добиться результата.

В чем-то они были правы, в чем-то… нет.

— Вас хочет видеть лиската Джориш, — сбил меня с размышлений Гиран. Читать книгу при этом не прекратил.

— Мне запрещено с ним видеться? — с недоумением посмотрела я на матессу.

— Нет, — оторвал он взгляд от страницы, — но…

— Открой ему доступ, — приказала я, передвинув чуть дальше стопку белых листов, лежавшую передо мной.

Мне предстояло написать письма родным каждой из погибших подопечных. Риман посчитал, что на бумаге сожаления будут выглядеть более искренними, я не нашла, что возразить.

— Доступ открыт, — равнодушно отозвался матессу, возвращаясь к своему занятию.

— Благодарю, — с теми же интонациями произнесла я, перетягивая на внешку следующую выборку.

Всего лишь отсрочка, но я ухватилась за нее. Я должна была, но слова, который рождались в голове, ощущались холодными, мертвыми…

Близкие этих девушек не заслужили черствости.

— Госпожа кайри, — Джориш вошел стремительно. Остановился резко, окинув удивленным взглядом практически пустой кабинет. — Извините, я не ожидал, что вы — одна.

— Это что-то меняет? — вставая, поинтересовалась я, с каким-то удовлетворением отметив, как проигнорировал лиската присутствие в кабинете Гирана.

— Меняет? — В его глазах было непонимание, тут же сменившееся задором.

Впрочем, если прибавить улыбку, то вполне походило на провокацию.

С тем же выражением лица он скинул плащ, небрежно отбросил на стойку, подойдя ко мне, опустился на колено:

— Я рад видеть вас, госпожа кайри. — Поднялся он сам, требовать не пришлось, посмотрел на экран, нахмурился: — Падальщики!

— Тебя это удивляет? — отошла я чуть в сторону. Его эмоции были приглушенными — контроль над собой лиската восстановил полностью, но все равно вызывали беспокойство.

— Ненавижу, — в качестве ответа процедил он сквозь зубы. Потом добавил, угрюмо: — Любители пировать на чужой крови!

— Как там Хлоя? — сменила я тему.

Эта была весьма неоднозначна, вытягивая не самые лучшие воспоминания. В их цепочке сразу за словом «пресса» следовало имя… Элизабет Лазовски. И заголовок статьи: «Зерхановский апокалипсис», ставший концом той, другой жизни*.

Боли не было, она осталась в душе, что лишь напомнила о себе, так и не вернувшись в ставшее чужим тело, но избавиться от осознания, что все могло оказаться иначе, оказалось не в моих силах.

Джориш что-то ощутил, раскаиваясь, качнул головой, черты лица стали более резкими, но мгновенно вернул самообладание:

— Именно