Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

И не через декаду, не через месяц… Чем скорее перестанут чувствовать постоянную опасность, угрожающую им из-за их чуждости, тем быстрее смогут вернуться к полноценной учебе.

— Что именно?

Несмотря на отстраненность, которая говорила о высочайшем уровне самоконтроля, его недовольство я ощутила. В чем не сошлись во мнениях, уточнять не стала — не имело значения, если только как подсказка, что эту тему сейчас продолжать не стоит.

— Скажи, а насколько чиста генетическая матрица императора Индарса?

— Считаешь, что у меня есть такая информация? — в свою очередь спросил Ильдар, посмотрев на меня с легким напряжением. Словно не знал, чего ждать.

— Даже не сомневаюсь, — обойдя эклиса, подошла я краю ступеньки, облокотилась на перила.

Подсветка водопада сегодня была мягкой, нежной… Всю картину портило брюхо тяжелого крейсера, продолжавшего висеть над резиденцией. Но это, если поднять голову. Если не смотреть вверх, то можно и забыть.

Забыть…

Похоже на забвение…

Только, похоже…

— У него идеальная генетическая матрица, — усмехнувшись, ответил Ильдар, пристраиваясь на ступеньку ниже.

— А у его детей? — продолжила я, глядя на воду. Сейчас она была изумрудной.

— Про всех не скажу, — после короткой паузы отозвался Ильдар, — но у тех, что рождены его женой, тоже.

— Неплохо у тебя работает разведка, — заметила я, выпрямляясь. Накинула капюшон. Днем было жарко, даже душно, к ночи стало свежо.

— Ты это и хотела узнать? — в отличие от меня, Ильдар позы не переменил.

— Нет, — спустилась я на следующую террасу.

Здесь подсветка была розоватой. Светлее на поверхности и темнее у дна.

Делиться своей идеей не торопилась, без труда просчитав его реакцию. Бешенство…

Вот только я знала, что права.

— Насколько для Самарании важна поддержка стархов?

С прогнозом ошиблась. Меня едва не снесло, когда он, мгновенно преодолев несколько ступенек, вдруг оказался рядом. Навис надо мной… не успокаивая — усмиряя дыхание.

— Нет!

Испугать меня Ильдару не удалось:

— Самаринии нужна стабильность. Либо — Союз, либо — стархи. В отношении первого вариант не пройдет, но со вторыми — вполне. Брак — классический вариант закрепления подобных отношений. Одна из дочерей императора…

— Нет! — уже спокойнее повторил Ильдар, отступая на шаг. Посмотрел на меня… потерянно: — Я понимаю, что тобой движет, но прошу больше к этому вопросу не возвращаться.

— Я не стану твоей спутницей, — я была спокойна.

Понимала, что мои слова сродни жестокости, но ни мое бездушие, ни его смятение сейчас не имели никакого значения. Только будущее, которое так легко разрушить, поддавшись собственной слабости.

— Ты станешь моей спутницей, — твердо произнес он. Опустился передо мной на колени, прижался лбом к коленям. — Ты станешь моей спутницей. И ты родишь мне детей. Сына… Дочь… Не важно, главное, они будут только нашими. Твоими и моими.

— Если это будет необходимо, я рожу тебе детей, — согласилась я с тем, что в его словах что-то есть.

Его дар и мое принятие сути Триединой…

— Господин эклис, — выступил из темноты Гиран, — вас разыскивает лиската Риман.

— Ты заблокировал входящие?! — возмущенно воскликнула я, не дожидаясь, пока Ильдар поднимется. — Это — безрассудство!

— Я хотел побыть только с тобой, — невозмутимо ответил он, когда встал. Обернулся к Гирану: — Что-то серьезное?

— Еще одно нападение, — глухо отозвался матессу. — Я сопровожу госпожу кайри в резиденцию, — тут же добавил он.

Ильдар лишь кивнул. Шагнул ко мне, коснулся губами уголка глаза:

— Ты будешь моей спутницей и родишь мне детей, — прошептал в самое ухо, сбив капюшон назад. Отстранился и, так больше ничего не сказав, направился к платформе телепортатора, рядом с которой уже стояла его охрана.

— А где Дамир? — глядя вслед Ильдару, поинтересовалась я у Гирана, не заметив среди сопровождающих знакомой фигуры.

— Ждет с той стороны, — удовлетворил мое любопытство матессу. — Пешком или…

— Пешком, — неожиданно даже для самой себя, произнесла я. — Хорошо, что Дамир будет с ним. Он — хороший друг.

— Вы про верность? — подходя ближе, с какой-то жесткостью уточнил Гиран.

— Верность? — перебирая в уме все, что могло привести матессу к подобному выводу, переспросила я.

— Что в вашем понимании значит — хороший друг? — нетерпеливо пояснил он, сделав еще один шаг ко мне.

Слишком близко… давя не тем непознанным миром, которым оставался для меня, своей обидой, которую и не пытался скрывать.

Вот тебе и невозмутимость…

— В его целесообразности?! В том, чтобы находился под рукой, когда необходим?!

Голоса Гиран не повышал, но «било», как пощечинами…

— Ты счел мой побег оскорблением?

Гиран выдохнул резко, словно вырывая из себя все, что бурлило внутри:

— Матессу нельзя приказать охранять, мы выбираем сами, признавая, что подопечный достоин того, чтобы беречь его жизнь. И идем до конца… не его — своего.

— Я не оправдала доверия, — глядя в глаза Гирану, медленно произнесла я, ощущая что-то… похожее на укол совести.

— Это было именно доверие, — горько усмехнулся матессу, отступая в сторону. — Идемте.

Дожидаться, когда я последую за ним, Гиран не стал, начал подниматься по лестнице.

Сегодня он выглядел старше, чем обычно…

Всего лишь мысль, но именно она заставила поморщиться от ощущения гадливости… Относилось оно ко мне самой.

— Всё настолько плохо? — прошептала я, точно зная, что услышит.

— Плохо? — развернулся он. Протянул в мою сторону руку: — Я хочу вам кое-что показать.

Я молча подошла, вложила свою ладонь в его. Вряд ли это что-то могло изменить, но… неприязнь матессу для меня была невыносима.

Далеко мы не ушли, метров четыреста по аллее, которая, огибая водопад, выводила прямо к озеру. Остановились, когда за линией деревьев открылась площадка, с которой доносились голоса и… мелодия колыбельной, которую мне когда-то пела мама.

Спи, малыш, усни котёнок,

Сладких снов тебе, зайчонок.

Мой игривый колокольчик,

Непоседливый звоночек,

Ночь укроет одеялом,

Всё укутает туманом.

— Вы спрашивали, настолько ли все плохо? — отпустив руку, повернулся он ко мне. — Знаете, кто там?

— Бэй, Лорианна и Лора, — не понимая, к чему именно он клонит, ответила я, сглотнув вставший в горле комок.

Колыбельная мамы…

Это было больно… Не мне — той Марии, от которой я отказалась… А еще… тепло от притягательной нежности, с которой звучало каждое слово…

— Вы должны быть там, с ними, а вместо этого стоите рядом со мной, скрываясь в темноте! И вы спрашиваете, настолько ли?!

Ничего не ответив, лишь бросив еще один взгляд ему за спину, я направилась в сторону резиденции. Гиран был прав, но…

В этом самом «но» я начала потихоньку сомневаться…