Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

огляделась и продолжила полушепотом: — Вампирах? Хомяк прекратил жевать, прислушался, медленно моргнул и отвернулся. — Да, ты прав. Бред. Абсолютный бред. За работу! Приступим к ферментации. Помидоры споро превращались в пюре. Я делила их по сортам и содержанию ликопина и подселяла различные штаммы микроорганизмов. Некоторые образцы подвергала нагреванию и добавляла дополнительные сахара. Другие излишне закисляла. Чтобы отследить преобразования при разных начальных условиях. Все-таки мои исследования сродни творчеству, их ограничивало только воображение. — Нет, Химичок. Знания меня не ограничивают. Они расширяют, — тут я действительно задумалась. — А может, именно мои академические знания и мешают мне допустить что-то? Что-то очень важное. Но невозможное с точки зрения науки. Я снова перенеслась мыслями в тот вечер на балу, когда тело убиенной истаяло за считанные мгновения. Конечно, я знала некоторые сильные щелочи и кислоты, способные растворять даже камни, но не так быстро и бесследно. Тем более, Белоусова вляпалась в субстанцию, и сама не пострадала. — Попробуй угодить лапой в щелочь! — предложила Химичку. — А мордочкой в кислоту? Питомец недовольно пискнул и залез в маленький деревянный домик в углу клетки. — Ты лучший помощник, — похвалила я вдогонку. — Но что же я упускаю? От двери раздался стук, и в проеме появился Тристан. Он постучал? Не подкрался без предупреждения, а постучал? Наверное, изумление отобразилось у меня на лице, потому что вместо приветствия Тристан заявил: — Вижу, ты рада моему визиту. — Как комар мухобойке, — буркнула я от неожиданности. А когда сообразила, что нахамила инвестору, живо отвернулась к пробиркам и сделала вид, будто очень занята, и разговаривала вовсе не с ним. Но уже через несколько секунд мне захотелось выяснить, что он делал на балу. Почему в компании Белоусовой? И как он остался незамеченным? Ведь остальные купились на маскарад! — На тебе нет той занятной подвески, — подметил он, усаживаясь на высоки табурет сбоку от стола, за которым я работала. — А вы не притворяетесь моим преподавателем, — ляпнула я, тут же зажмурилась и глубоко вдохнула. Сказанного не воротишь, а очень хотелось. — И что я тут, по-твоему, делаю? — не особо уверенно поинтересовался Тристан. — И что же? — вернула я вопрос. Не думал же он в самом деле, что ответ мне известен? Я занималась важным делом: записывала в журнал точное количество веществ в опытных образцах. — Поужинаем? — продолжил он, изумленно изогнув русую бровь, будто сам удивился подобному предложению. — Так рановато, — заметила я. — Время к обеду. — В пятницу, — огорошил Тристан. Я промахнулась пипеткой мимо пробирки — на стол шлепнулись бархатистые красные капли рыхлой томатной мякоти. А я замерла с глуповато приоткрытым ртом, ведь желание выругаться перепуталось с необходимостью дать внятный ответ. Рассчитывала ввернуть что-нибудь остроумное, но мысли крутились вокруг живописных лужиц на глянцевой белой столешнице. — Молчание означает «да»? — не выдержал Тристан. — А подвеску все-таки надень. И не снимай. Но держи под одеждой. Так надежнее. — Он говорил прерывисто, будто боялся глубоко дышать. — До встречи. Тристан окинул меня нетерпеливым взглядом, от чего я окончательно растерялась, и быстро сбежал из лаборатории. Только тогда я расслабилась. Руки и ноги затопило жаром, огонек добрался до макушки, разлился по спине и осел в животе. Это же надо было при нем так закаменеть! Да как же так? Молчала как… лабораторная мышь. — Мышь и есть, — пожаловалась шепотом Химичку, а в глазах защипало. Ну уж нет! Еще чего не хватало! Надо было сказать ему, что все пятницы в моей жизни уже заняты, но случилось так, как случилось. Лизе придется потерпеть вечерок в одиночестве. И только я подумала о подруге, как она грузно ввалилась в дверь, произведя картинный грохот, достойный лучшего медведя в сухом валежнике. Глаза ее описали восьмерку и удивленно расширились, заметив в стене вмятину от ручки. Дверь тут же вернулась на место. А подруга в два шага преодолела расстояние до табурета, на котором недавно восседал Тристан, и рухнула, уложив голову рядом с рабочими пробирками. — Сливай хоть всю, — разрешила она и вытянула вперед обе руки. — А мне залей своей бурды. Лучше из холодильника. Не могу больше — все болит, ломит, горит. Лиза закрыла глаза и с придыханием засопела. Для больной подруга была чересчур энергичной, несмотря на все ухищрения. Чтобы так подвывать, требовалось приложить много усилий! Я полезла в холодильник и отыскала баночку с томатным соком, приготовленным из сорта «Лиловый туман» собственными руками. Откупорила крышку и поставила на стол рядом с демонстративно умирающей. — На. Жертвую тебе ценнейшие запасы живительного эликсира, — провозгласила я. Но меня мучили вопросы, последние события подогревали исследовательский интерес, и я все-таки отобрала у Лизы целую пробирку кровушки. Что-то с испарившейся девицей было не так. А укушенная подруга последней контактировала с усопшей! Радомир: паб, берег Преголи После разговора с ювелиром интерес к загадочным дневникам испарился. А вот замысловатое украшение я так и носил в деревянной коробочке. И вознамерился отремонтировать погреб, сделать там небольшую студию звукозаписи для молодежных рок-групп. Творчество, подобно живительному эликсиру, способно быстро выправить неладную энергетику угрюмого места. И, что бы там ни творилось раньше, впредь будет только чистый угар. Возможно, все время, проведенное в Калининграде, я слишком сильно отвлекался на семейные дела. Ведь в день, когда я получил наследство, мир перевернулся, обнажив корявые корни вековых древес и запрятав кудрявые кроны в холодные темницы старинных пугающих сказок. Но так и не повстречал девушку с пронзительным взглядом. «Пожалеешь. И разочаруешься», — слова, которые, казалось, звучали отовсюду, проросли губительной опухолью в каждый сосуд моего тела. Но я желал этой боли. Не ведал раньше и жаждал насытиться до предела. Казалось, она играла со мной. Водила по городу — устраивала своеобразные экскурсии. Наслаждалась моим абсолютным помешательством, которое затмевало любые другие думы. Ровно через месяц с нашей первой встречи девушка вновь появилась в «Алхимии». И не только она. Синеглазая Элис сидела за дальним от входа столиком, в самом углу, в компании привлекательного мужчины. Не хотелось делать вид, будто не узнал ее, но кавалер не располагал к ненавязчивому знакомству. Я лишь улыбнулся Элис и отсалютовал, когда синие глаза наткнулись на меня в зале. Девушка смутилась и потупилась. Такая милая в своей очаровательной скромности. В груди затеплился, заворочался знакомый лучик. Казалось, ей неловко из-за красавчика рядом. Было в нем что-то неявное, отличающее его от других мужчин. Он смотрел на Элис, как на драгоценный камень, способный навсегда обеспечить безбедное существование, прокормить и отогреть одновременно. А она настороженно приглядывалась, как к опасному зверю. Будто не хотела становиться чьим-то источником богатства. Элис. Что-то