Академия Арканов - Элис Кова

– Кто еще сможет обокрасть моего отца, если не ты? – огрызается он.

– Ты умный, уверена, разберешься.

Из его груди вырывается хрип.

– Тебе обязательно быть такой раздражающей?

– Да. – Я не могу остановиться. – И знаешь, Кэйлис, думаю, тебе это нравится.

– Нравится? – недоверчиво повторяет он. – Нравится? Почему кому-то вроде меня должно что-то нравиться в ком-то вроде тебя?

– Ты мне скажи. – Я пожимаю плечами, понимая, что проникла ему под кожу. Я пытаюсь сохранять спокойствие, но мое сердце бьется так быстро, что даже кружится голова. – Это ты держишь меня рядом с собой. Ты приглядываешь за мной и беспокоишься гораздо больше, чем нужно.

– Ты невыносима. На свою беду слишком талантлива. Временами невероятно, мать твою, высокомерная и гораздо более упрямая, чем я мог себе представить. Ты злая, вспыльчивая, страстная, импульсивная и самая решительная из всех, кого я когда-либо встречал. Но что еще хуже, как бы ты ни раздражала, ты настолько великолепна, что ни один нормальный мужчина не сможет отвести от тебя глаз. – Кэйлис приближается, но на этот раз в каждом его шаге чувствуется решительность. Я держусь уверенно и выпрямляюсь во весь рост, не двигаясь с места. – Тебе нравится быть преступницей. Твое существование – полная противоположность моей сути. Будь у тебе шанс, ты бы уже несколько раз убила меня и всю мою семью.

– Ты бы точно так же поступил со мной и теми, кого люблю я, – возражаю я.

После этих слов Кэйлис останавливается. Тени на его лице словно сгущаются.

Нас освещает лишь растворяющийся закат, пробивающийся сквозь запыленные окна.

– Обязательно оставлять за собой последнее слово?

– Да, если я права.

– Ты проблемная, разрушительная, неприличная, надоедливая, неуместная…

– Неуместная для кого? – возмущенно спрашиваю я, прерывисто дыша. Он теперь стоит так близко, что если бы я сделала более глубокий вдох, то своей грудью коснулась бы его. Кэйлис мог не просто услышать, но и почувствовать бешеное биение моего сердца, понять, что делает с моим телом, даже не прикасаясь к нему.

– Для меня. Тебе удается быть лучше и в то же время хуже, чем я мог представить. Ты – все, что мне нужно, и, аркана тебя задери, последнее, чего я хотел. – Кэйлис поднимает руку, как будто собирается дотронуться до меня. На приеме он касался моего лица. Но сейчас… сейчас все иначе, и мы оба это понимаем.

Я преодолеваю крошечное расстояние, остававшееся между нами. Кладу руки ему на талию и сжимаю в кулаках ткань плаща. Притягиваю его ближе к себе, прижимая наши тела к друг другу.

– Если честно, Кэйлис, от тебя я всегда хотела лишь твое сердце, вырезанное из груди.

– Скажи только слово. – Он слегка наклоняет голову, и его длинная челка падает мне на лоб. Наши губы находятся так близко, что становится физически больно. Тепло его дыхания смешивается с моим, а все разумные мысли улетучиваются. Я помню холод осеннего воздуха на его губах. До сих пор чувствую его вкус, когда он проник языком мне в рот.

– И что это за слово? – Мой голос едва слышен и почти теряется в буре, клокочущей в пустотах его глаз.

Кэйлис наконец касается меня. Одной рукой скользит по моей талии, а пальцами другой нежно очерчивает линию подбородка. Каждое прикосновение – словно крошечная звезда, падающая на мою кожу. Вспышка света в темноте.

– Сдаешься или покоряешь? – раздается бархатистый шепот.

– Разве это не одно и то же? – Вопрос повисает в воздухе, такой же тяжелый, как и наши веки. Мы сильнее прижимаемся друг к другу, и комната вокруг нас словно расплывается, становясь алогичной. Постепенно растворяясь, она исчезает совсем.

– Мы не можем. – Его дыхание прерывистое, а тело словно готово вот-вот взорваться. Он дрожит от того, как сильно сдерживается. Как отчаянно желает сделать то, что мы делать «не можем». В глубине души я понимаю, что он имеет в виду. Но его самообладание отказывается отпускать тетиву лука. – Люди будут гадать, почему мы пропускаем праздник в честь Дня Пентаклей.

– Пусть гадают. – Я не готова сдаться. Только не сейчас, когда истома настолько глубокая и мучительная, что ее хочется наконец-то утолить.

– Мы оба ведем себя глупо. На самом деле ни ты, ни я этого не хотим. – Но даже когда он говорит это, ни один из нас не двигается с места. Каждое слово обжигает мои губы, а расстояние между нами кажется тревожно незначительным. – Нас просто… переполняют плотские желания.

– Ну и что? – прямо спрашиваю я.

Кэйлис поднимает голову, чтобы лучше разглядеть меня.

– Очевидно же, – продолжаю я и крепче прижимаю его к себе. – Думаешь, я не понимаю, насколько все это ужасная идея? Как это повлияет на нашу способность работать вместе? Насколько сильно мы обычно ненавидим друг друга?

– Возможно, «ненависть» слишком сильное слово, – бормочет он.

– Это не обязательно должно что-то значить. – Я провожу ладонями по его груди. Он крепкий, как стена. Дыхание поверхностное. Четыре масти, я хочу его сломить. – Давай будем честны, я почти год провела в Халазаре. А ты, несмотря на всю твою браваду, наверняка самый нежеланный жених Орикалиса. – При этих словах его глаз слегка дергается, и я ухмыляюсь. – Нам обоим нужно хорошенечко сбросить пар, Кэйлис. Все не так сложно.

Он тихо стонет, снова кладет руки мне на бедра и скользит по изгибам ягодиц. Цепляется за верх брюк. А когда притягивает меня ближе к себе, я чувствую, настолько твердо перед ним стоит вопрос, поддаться ли. Это возбуждает меня еще больше.

– Нас заподозрят, если мы опоздаем на праздник, – повторяет он.

– Меня уже прозвали подстилкой принца. С таким же успехом могу дать повод, – ухмыляюсь я. – Кроме того, разве это не подкрепит слухи о нашей сильной любви?

Он снова стонет.

– Нам правда не стоит… мы не можем. – Я открываю рот, чтобы возразить, но не нахожу слов. – И я говорил об отце и брате.

Мои глаза слегка расширяются. Я отпускаю его, и холодный воздух академии обрушивается на меня, словно ведро со льдом. Одно упоминание о короле приводит в чувство.

– Они здесь? В академии?

– К моему большому разочарованию.

– Зачем?

Кэйлис отходит, одергивая одежду. Кажется, он тоже приходит в себя.

– Не знаю. Но отец потребовал, чтобы мы отужинали с ними на празднике в честь Дня Пентаклей. Но, зная Рэвина и отца, за этой просьбой кроется что-то еще. Так что будь готова ко всему.

38

– Полагаю, нам не стоит заставлять их ждать. – Я провожу ладонью по одежде. Воспоминания о требовательных руках Кэйлиса исчезают. Но на ткани все равно остается