Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Она провела их в спальню и дрожащей рукой указала на резной, окованный медными бляшками, ларь. Откинув его крышку, Юльм стал вытряхивать вещи. Пожитков оказалось немного, в том числе небольшой слиток золота. Урана не было. Крим прорычал:

— Так эта жирная скотина решил поиграть с нами!

— Командор так и предполагал — крикнул в ответ Юльм, — ладно, купец заплатит. Надо захватить какие-нибудь доказательства, что мы здесь были, и сматываться!

— Сейчас захватим — зло рассмеялся Крим и поднял бластер.

* * *

С исчезновением Горидора Эмансер онемел. Никто из ахейцев не мог помочь ему, даже если бы и захотел. Надо было рассчитывать только на свои силы.

Их не охраняли. Правда, неподалеку стоял один страж, но он следил за целым этажом и не обращал на послов никакого внимания. Вот он почесал свою ногу древком копья и, насвистывая, направился вдоль по коридору. Момент был удобный. Эмансер прижал палец к губам и, провожаемый недоуменными взглядами ахейцев, выскользнул из залы. Он крался словно кошка. Заслышав шаги навстречу, он прижимался за ближайшей дверью или прятался за какой-нибудь предмет меблировки.

Так ему удалось преодолеть два этажа необъятного Дворца. Оставалось еще немного. О том, что он будет делать, оказавшись на площади, Эмансер не думал.

Он осторожно ступил на лестницу, ведущую на первый этаж. Но по ней кто-то поднимался. Этот кто-то был облачен в черные, облегающие тело, одежды, наподобие тех, что были у злых богов на Острове Смерти. Человек миновал пролет и поднял голову. Это был казначей, но как он изменился! Он стал огромным и всесильным. Руки его плавили медь. Он увидел Эмансера и улыбнулся. Нервы кемтянина не выдержали. Бросив мечущийся взгляд на поднимающегося казначея, он кинулся бежать вверх по лестнице. Теперь у входа на каждый этаж стояли охранники, равнодушно, без проявления каких-либо эмоций, смотревшие на бегущего по ступенькам кемтянина. Все, лестница закончилась. Перед Эмансером была дверь. Он рванул ее и провалился внутрь какого-то помещения.

Это был храм. Великий храм Атлантиды, храм, которого никто не видел и о котором ходило столько легенд. Его куполообразное, сложенное из розового камня тело венчало Дворец, бросая красноватые блики солнечных лучей. Здесь поклонялись пардусу, и первое, что увидел Эмансер, едва оправившись от неожиданности, это огромные, бешено горящие глаза гигантской кошки, заставившие его невольно отпрянуть назад. Но спустя мгновение он совладал с собой и осмотрелся.

Прямо перед ним стояла статуя Великого Белого Титана. Не похожая на ту, что была на площади. Тот Титан был великодушен и божествен, этот — жесток и человечен. Руки его держали большой шар, который переливался и светился дивными красками. В ногах нежился грациозный пардус, смотревший на входящего хитрым взглядом. Тело Титана скрывалось под странным костюмом, подобно тому, что у преследовавшего Эмансера казначея. И лишь глаза не прятались за речной полумаской. Они были пусты и бездонны, как Вечность. Эта статуя была настоящей. Из нее исходила смерть.

По бокам от статуи Великого Белого Титана стояли другие изваяния. Но они не были живыми, и Эмансер понял, что эти боги умерли. Еще он понял, что сейчас придется умереть ему, потому что сзади послышались неторопливые уверенные шаги. На этот раз бежать было некуда, и Эмансер повернулся навстречу смерти.

Командор стоял и смотрел на посеревшего от страха кемтянина. Он так хотел жить! Но он слишком много знал и должен был умереть. Командор подошел к Эмансеру, снял очки и… взял его за руку. Затем он возвратил очки на прежнее место и повел Эмансера прочь из храма — к жизни.

— Как дела, Командор? Что ты сделал с этим кемтянином?

— Ты знаешь, я почему-то сохранил ему жизнь. — Русий удивился.

— Как, неужели в тебе взыграла человечность? В тебе, зрентшианце?

— Сколько раз я тебе говорил — рассердился Командор — никогда не произноси этого слова!

— Ну ладно, ладно, извини.

Командор немного помедлил, потом начал говорить:

— Я посмотрел, сколь сильна у него страсть к жизни, и позавидовал. Мы ведь никогда не обладали такой. Мы живем по инерции. Мы стремимся к чему угодно: к власти, славе, почестям, но никогда мы так не стремимся к жизни. Мы не понимаем, что значит жить ради жизни, что значит радоваться солнечному утру, распускающемуся цветку, улыбке. Для нас это голая и опасная абстракция. А вот этот дикарь понимает: он живет ради того, чтобы жить, и не хочет расставаться с жизнью. Он за нее цепляется. Хотя и не трус. Представь, он одолел тридцать километров волн, чтобы спасти свою шкуру. Кто из нас способен на подобное? Да мы потонем на первых же ста метрах. Просто сообщим себе: а, надоело! — и вниз.

— Ты не прав. Вспомни, как дрались Юльм или Инкий.

— Это была не жажда жизни. Это был азарт! Если бы они хотели жить, они бы бежали.

— Ну и зачем нужна такая жизнь? Извини, но это мораль труса!

— Согласен. Я плохо выразился. Если бы они хотели жить, они бы не побежали, они бы искали шанс выжить в бою и не лезли бы на рожон. Вот если бы они поступили так, я бы поверил — у них есть жажда жизни.

— И как бы ты к ним после этого относился?

— Неважно. Это другой вопрос.

— А у меня — усмехнулся Русий, — ох, как я нырнул, когда кто-то бластером свалил на меня скалу!

— Ну… — протянул Командор, — если бы я не подтолкнул тебя, ты вряд ли бы соизволил прыгнуть в море. Спорю на что угодно, что ты решил бы проверить, что крепче: камень или твоя голова.

— Ты выиграл спор — рассмеялся Русий.

— Вот видишь! А он цепляется за свою жизнь!

— Где он сейчас?

— Пока я посадил его под охрану в одном из караульных помещений. Потом придумаю, что с ним сделать.

В покои Командора без стука вошла Ариадна. Она была одета в традиционную одежду островитянок — короткую со сборками тунику, слегка обнажающую грудь. Вид у нее был встревоженный.

— Наши вернулись — сказала она, не дожидаясь вопроса. — Они ввязались там в какую-то драку. У Крима разрублена щека.

— Неужели красавчик Крим попортил свою физиономию — насмешливо удивился Русий.

Ариадна укоризненно посмотрела на него.

— Не ожидала от тебя таких слов. И вообще, я не вижу здесь повода для смеха.

— А я и не смеюсь.

— Значит, мне показалось.

— Значит, показалось!

— Тащи их сюда — приказал Командор, прерывая начавшуюся пикировку.

— Я могу затем остаться здесь? — спросила Ариадна.

— Конечно. У атлантов не может быть никаких