Проклятье Мидаса - Михаил Француз

По итогу четверга моя доля в «Самсунге» доросла до 1,4%, а в «Хайниксе» — до 0,155%. Крохи — я даже «галочку» лишний раз не переключал сегодня, так и оставив её пока в «евриках», которых на счету накопилось уже под 13 миллиардов (или под пятнадцать, если пересчитать в долларах по текущему курсу).

Так же, чуть позже, позвонил Юн Джевон и сообщил, что завтра, в обед, если мне удобно, может состояться повторная встреча по поводу покупки «Hanse Bank». Только, теперь уже, на неё обещали прибыть все нынешние держатели акций, комплектом, а не только один из их представителей, как в предыдущую встречу. И приедут они уже для утверждения окончательных суммы и условий сделки. То есть, если повезёт, если нас с ними всё устроит, то можно будет, прямо там и договор подписать. Юридическая команда предупреждена и готова к работе. Точнее, она уже работает в тесной связке с юристами из «Hanse», составляя черновик договора, в который останется только внести финальные правки… или полностью переделать, если нам что-то не понравится, и мы что-то решим в нём изменить.

Хорошая новость — не люблю затягивать дела. Если что-то можно сделать быстро или быстрее, то это — нужно сделать быстро или быстрее. Таков мой… нет, пожалуй, не принцип, принцип — это слишком сильно, но — предпочитаемый способ действий. Так что, я передал своё согласие на встречу Юн Джевону. Ну и велел намекнуть, что деньги уже собраны, лежат на счету и ждут не дождутся, чтобы оказаться переведёнными на другой счёт… полная сумма, та самая, которую мы обсуждали на прошлой встрече. Этот намёк должен был ещё сильнее подстегнуть желание того паренька-наследника совершить всё по-быстрому.

Работа биржи закончилась в шесть. А вот съёмки в «Olympic Hall» — нет! Там работа кипела часов до девяти вечера, наверное. Никак не меньше! Ну, это не удивительно, при знаменитом-то на весь остальной мир, трудоголизме корейцев в общем, и воодушевлении Ян Мин Сока в частности. Я бы не удивился, даже, если бы он всех тут до полуночи работать заставил — с него бы сталось. И — да, директор Ян на съёмочной площадке тоже присутствовал в течение всего съёмочного дня. Но он там был настолько занят, что такую мелочь, как принеси-подай электрик, не замечал, сосредотачивая своё внимание на более крупных и сложных задачах. Так что, меня он не увидел. Соответственно, мы с ним не поздоровались и не пообщались. И я, честно говоря, приложил к этому «не» довольно много усилий — целенаправленно старался не попадать ему на глаза. А, когда всё-таки приходилось что-то делать, тащить, включать, разворачивать в области поля его зрения, то специально поглубже надвигал свою кепку, сутулился, старался лицом в его сторону не поворачиваться, да и вообще — сделать всё побыстрее и снова свалить «в тень». В какой-то момент, получилось так, что я почти уже попался — не уследил, Мин Сок оказался прямо у меня за спиной, буквально в метре от меня, я уж успел напрячься и расстроиться, уже начал придумывать оправдания перед Ён, по поводу того, почему генеральный директор медиакомпании из «Большой тройки» жмёт мне руку, улыбается и всячески пытается угодить (ни хрена, правда, не придумал)… Но нет — его в этот момент позвал кто-то другой. Мин Сок отвлёкся, потом ещё раз. А я, в это время, успел закончить подключение осветительной лампы на штативе и снова смылся в дальний от начальства конец зала.

В девять часов прозвучала команда «Стоп, снято»… после чего, артисты уехали, а мы — техники и прочий стафф, ещё часа два разбирали, сворачивали и грузили оборудование. В итоге, домой, чтобы переодеться, я смог попасть только в районе половины двенадцатого. А до отеля, наверное, только уже ближе к часу ночи.

Так что, тем страннее были бы мои свист, а, тем более, пение на пустой подземной парковке после полуночи. Хотя, с другой стороны: может, и наоборот — никого же нет, некому удивляться и пальцем у виска крутить. Но я, всё равно, сдерживался — позволил себе только пританцовывать и едва слышно мурлыкать себе что-то под нос.

Ночь. Типичный подземный паркинг: голые бетонные стены, поддерживающие потолок колонны, разметка на полу, тёмные «спящие» машины перемигивающиеся сонными лампочками сигнализаций, яркие энергосберегающие лампы под потолком и кое-где на стенах. Светящиеся разными цветами знаки-указатели… Везде чистенько, краска нигде не облупилась, граффити нет, все лампы и фонари целы, на каждом углу камеры.

Хорошее место — ухоженное, добротное. Прямо гордость берёт — моё. Не прогадал с покупкой. И да — у меня здесь есть своё личное, даже не парковочное место, а целый парковочный сектор машин на десять или даже пятнадцать, куда никто, кроме меня, свои машины не смеет ставить — привилегия владельца — что вы хотите?

Самый новый, самый красивый, самый ухоженный и охраняемый сектор: камеры не только в углах, смотрящие на сектор в общем, но и по отдельной камере на каждое парковочное место: не страшно и какой-нибудь «суперкар» в таком оставлять. Или даже пятнадцать «суперкаров»… Хм? Заняться что ли? Прикупить для солидности машинок десять разных, каких-нибудь: «Ламборгини», «Майбах», «Кёнигсегг», «Феррари», «Бугатти»… Чисто по приколу, просто, чтобы пустые места заполнить, а то сейчас тут слишком уж сиротливо: стоят только мой «Генезиз» и KIA Ray, которая, в таком крутом месте, вообще смотрится, не знаю, как осёл в элитной конюшне для супер породистых призовых лошадей. Или нищий в ювелирном магазине.

Хотя, честно говоря, спорт-кары — это уж совсем не моя тема. Я ж машину вожу, как пенсионер: медленно-медленно, аккуратно-аккуратно, соблюдая все возможные и невозможные правила… куда мне спорткар? Если я даже на трассе стрелочку спидометра выше девяносто не поднимаю. А уж по городу: шестьдесят — мой предел… там, где это разрешено. «Генезис» с таким стилем вождения ещё хоть как-то сочетается — машина спокойных, обеспеченных, уверенных в себе бизнесменов или чиновников, но, какой-нибудь двухдверный «Кёнигсегг» на 940 лошадей и разгоном с нуля до сотни за 3 секунды… и потеющим от напряжения мной за его рулём, боящимся лишний раз на педальку чуть сильней надавить — это уже не удовольствие, а издевательство над самим собой, и не понт, а позор — в глазах окружающих.

Однако… если подумать, то, в качестве «мебели», просто, чтобы оно стояло на парковочном месте, и им можно было похвалиться вскользь, при случае… хм. Можно будет ещё подумать над этим. Потом,