Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Ты не меня заждался, — возразила она, — твоя Джуна закончила смену в одиннадцать. Я потратила на неё пять минут и вуаля — десять минут двенадцатого, я в вашем распоряжении. Ну, что ты смотришь на меня, как солдат на вошь?

— Почему ты в последнее время всегда появляешься в девчачьем виде?

Она и вправду выглядела малолеткой, больше четырнадцати не дашь. Прикид скромненький: ни грамма косметики, медные волосы туго стянуты в хвост на затылке, застиранные джинсики, и простая бледно-желтая футболка с какими-то иероглифами, на ногах умилительные белоснежные носочки в красный горошек — огромные голубые глаза завершали образ анимэшной девочки-подростка.

— Тому есть три причины, — обстоятельно начала объяснять она, — во-первых, когда я взрослая, ты вместо того, чтобы думать о деле, думаешь о сексе…

— Тьфу на тебя!.. — перебил я.

— Во-вторых, — как ни в чем не бывало продолжала Ева, — я хочу отличаться от теток, которые в последнее время кишат вокруг тебя. И наконец, в-третьих, мне так комфортней…

— Знаю, знаю, — закончил я её мысль, — такой тебя придумал твой хозяин.

— Создатель! — многозначительно поправила она и даже указательный пальчик подняла, для назидательности.

— Это Мира-то тётка?

— А, то! Знаешь, сколько её лет?

— Не знаю и знать не хочу! Давай о деле.

— Давай, — согласилась моя визави. — Зови, кстати, блохастого, это и его касается.

— Кир, — позвал я.

— Мур! — откликнулся котяра, материализуясь. — Босс, я уже давно здесь, слежу за словесным поносом сумасшедшей анимэшницы.

— Кис-кис, мой котик! — противно пропищала Ева, — иди, я почешу твои мохнатые яйца.

— Давайте, ближе к делу, — поморщился я. — Ева, что удалось узнать?

— Ну, что удалось… кое-что — подопытная обладает сильной индуцированной связью с системой… и может интуитивно дешифровать ответы на запросы к системе в виде когнитивных образов.

— Она, блин, над нами издевается? — обратился я к Киру.

— Мур, — согласился тот, — дамочка, как обычно, выпендривается. Если проще: Джуна — потенциально сильный экстрасенс, но как свойственно женщинам, распознает ответы системы индуктивно, а не дедуктивно, а значит, не способна к обучению и сильным экстрасенсом никогда не станет.

Я застонал, потом налил коньяку и выпил.

— Короче, Склифосовские… я скажу, что мне от неё нужно, а вы мне ответите — можно этого добиться или нет? Итак, Ева, первый вопрос к тебе. Если отбросить всякие шаманские термины, ты утверждаешь, что Джуна сильна в послании запросов к некому высшему разуму, но слаба в дешифровке ответов?

— Ну, в общем, да, — согласилась девушка. — Если ты не можешь поставить точный диагноз, твое лечение, мягко говоря, не будет эффективным.

— Кир, теперь вопрос к тебе. Объясню, почему спрашиваю. Есть задача, пробиться в святая святых власти. При этом, сам я напрямую светиться не хочу, да и не могу, учитывая мощное противодействие неведомой силы. Да и возможности мои ограничены. Хочу использовать Джуну, как таран. Наноботы смогут решить проблему?

— Думаю, да, — кот совершенно по-собачьи почесал задней лапой ухо. — только надо использовать инъекцию напрямую, без всяких там интеллигентских ковыряний в носу, типа вливания в кофе-чай. Причем, не однократную инъекцию, а многократную, примерно, как у вас, босс. Я попытаюсь настроить «антенну».

— У нас хватит запаса гранул?

— Хватит, еще и останется, но немного. Так что, это игра ва-банк.

— А результат гарантирован?

Были бы у кота плечи, он бы ими пожал, а так просто промолчал.

Ева молча слушала наш диалог, а потом изрекла:

— Я прусь с вас мальчики. Здесь всё — игра ва-банк. Никто не будет помогать нам вечно. Как говорили древние спартанцы: или на щите, или под щитом! Кстати, чуть не забыла, у подопытной финансовые неприятности — крупная недостача накануне ревизии.

— Насколько крупная?

— В районе тысячи.

— Ну, это ерунда, поможем. Кстати, сколько у нас осталось денег, кто-нибудь считал?

— Я считал, босс, — промурчал Кир. — За отчетный период, вы потратили две тысячи сто семьдесят три рубля. Осталось двадцать восемь тысяч восемьсот двадцать семь рублей.

— Ого! — удивился я. — Куда интересно знать, я мог просрать столько бабла?

— Кутить надо меньше! — усмехнулась Ева. — Швыряешься деньгами направо и налево.

— Один раз живем, — отмахнулся я, — скоро у нас этих денег будет, как грязи весной в деревне.

— Ах да, я забыла, — продолжала ёрничать феечка, — ты же у нас человек светлого завтра!

* * *

С Джуной мы договорились встретиться в час дня у ресторана «Дарьял», того самого, с копиями картин бомжеватого художника Пиросмани.

Проснулся в одиннадцатом часу, позавтракал в одиночестве и от нечего делать, решил прогуляться по городу.

Переулки здесь, как и повсюду, живописней улиц. Арки на каждом шагу открывают глазу дворики с разноцветным бельем на веревках и своей жизнью. Под сводами арок на вынесенных из дома стульях восседают старухи и с молчаливым достоинством взирают на суетливых прохожих. Их позы столь выразительны, что наводят на мысль о знакомстве местных жительниц с законами театральной мизансцены.

По двору на велосипедах катаются детишки. За дощатым столами режутся в карты пацаны лет пяти-семи.

Стайкой бродят цыганки, предлагают погадать, а заодно жевательную резинку, турецкие лезвия, шариковые ручки «с голыми девочками», солнечные очки, тушь «Ланком» и прочий буржуазный ширпотреб по немыслимым антисоветским ценам. Завидя ментов, прячут всё добро за корсаж, поближе к сиськам, иначе доблестные стражи порядка всё конфискуют в свою, разумеется, пользу — будет нечаянная радость у их жён и дочек.

Чем ближе к рынку, тем все больше гигантских кепок. Их наивысшая концентрация прямо там. Мельком заглянул на сам рынок, не уступающий многим музеям, с залами зелени и овощей, галереями специй, чертогами из куриных, утиных и индюшачьих тушек, заборами из бараньих ребер, под охраной свирепых свиных голов.

Там в местной забегаловке я выпил пива — было очень жарко. И только успел от неё отойти, как почувствовал явственные позывы к мочеиспусканию — бродил я все-таки уже давно.

Общественный сортир при рынке, своими устрашающими размерами и формой напомнил мне железобетонный бункер с линии Мажино, который я когда-то видел в книжке по истории.

Это был локальный ад, источающий зловоние метров на десять от входа. У него имелось единственное достоинство — он был бесплатен. После яркого кавказского солнца, его