Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

зверей почти не усиливались, но хватило бы прибытия всего одного ещё одного высшего зверя, чтобы история Священного города окончательно закончилась. Шехар же предпочел переждать волну здесь, и многие были не согласны с таким подходом.

— Тогда будьте вы прокляты! Если бы Основатель был жив, он бы ужаснулся от того, какой грязи позволил пробраться в город! Слышишь меня, Рамод⁈ — окончательно потерял терпение посланник. Монахи и немногие практики вокруг заворчали. Все и так были на нервах, а жестокие слова посланника отнюдь не добавляли спокойствия. — Бывших совершенствующихся не бывает! Вы все…

Именно этот момент и выбрал для атаки неизвестный.

У посланника была охрана, но колышущаяся вокруг толпа практиков и монахов изрядно их смещала, от чего рванувший вперёд монах со всего размаха воткнул загнутый, покрытый иероглифами нож прямо в спину посланнику. Последний почуял опасность, начав смещаться, но удар вместо позвоночника пришелся куда-то в район почки. Одеяние мужчины быстро напиталось кровью а руны на рукояти вспыхнули нехорошим светом.

Монахов, как и совершенствующихся высших рангов, а посланник был совершенствующимся, очень трудно убить, но и нож был далеко не обычным. Раненный пытался вытащить клинок, но с каждой секундой его движения становились всё более вялыми.

Несмотря на успешность удара сам убийца не успел далеко уйти и был зарублен мечами охраны почти сразу.

Если до этого я думал, что ситуация накалена, то теперь она совершенно вышла из-под контроля.

— Хан, что-то мне подсказывает, нам пора уходить! — крикнул Тошики и я был вынужден согласиться. Гвалт стоял страшный, но хотя бы не летали техники, что отнюдь не значило, что до этого не дойдет. Посланники Шехара, огрызаясь отходили спиной вперёд прочь, а в след им летели проклятия и крики злости.

— Забавно. — слова Лилит заставили меня нахмуриться.

— Что в этом забавного? Теперь прольется ещё больше крови.

— Забавно, что я однажды видела этого убийцу в компании нашего уважаемого Рамода.

— Люди, — презрительно фыркнул Баал. — Вы везде одинаковы.

— Как будто боги иные. Или скажешь не так?

Баал мудро промолчал, изобразив внезапную глухоту.

* * *

— Ты хочешь это сделать сейчас? — я саркастично поднял бровь.

— Именно, господин! — Рамод решительно указал за пределы комнаты. — Кошмар наш единственный способ выбраться из этой западни. Представьте ту силу, ту власть, что окажешься в ваших руках? Мы сметем этих проклятых зверей и погоним их прочь из города! А потом…

— А что ты планируешь делать с Шехаром? — я наклонился вперёд, вперившись мрачным взглядом в монаха. — И ты ничего не хочешь мне сказать?

— О чём вы?

Я продолжал молчать, ничуть не сбитый удивлением Рамода. Наконец монах сдался, отведя взгляд.

— Простите, господин. Но без этого нельзя было обойтись. Некоторые из наших людей начали сомневаться и медлить. Если бы посланец ушел, то некоторые могли бы поставить наши планы под удар…

— Наши планы? — небрежно уточнил я, рассеянно постукивая ногой по полу. — Наши планы… Какие нахрен наши планы⁈ — последнее я буквально прошипел, вскочив со стула и ткнув пальцем в отшатнувшегося Рамода. — Ты плетешь интриги, делаешь, что хочешь от своего и самое главное, моего имени! И ты даже не пытаешься ставить меня в известность. Я не вижу тут ничего нашего, есть только твоё!

— Господин, простите, я бы обязательно вам рассказал, но прямо сейчас… — начал было Рамод, но на его беду я ему уже не верил. Сложно верить интригану, чья продолжительность жизни может превышать твою в несколько раз.

В висках закололо, а в голове словно застучали маленькие молоточки. Мой мечущийся взгляд остановился на стоявшей в темном углу понимающе улыбающейся Лилит

И тогда моё терпение лопнуло.

Нить, что связывала меня с Рамодом была совершенно иной и в отличие от нити того же Баала, она была больше похожа на нить Лилит. Я не мог её оборвать и уничтожить, но это отнюдь не значило, что я ничего не мог с ней сделать.

Я жестко ухватился за неё и резко сжал, от чего поток Кошмара резко замедлился и почти прекратился.

Глаза Рамода расширился, а скрюченные пальцы впились в грудь напротив сердца. Возвышенный покачнулся, инстинктивно высвободившаяся аура ударила вокруг, заставив стены дрогнуть и застрястись, но мгновенно пришедшая на помощь Лилит тут же встала передо мной, отражая невольный удар.

— Если ты так хочешь работать один, — я цедил слова сквозь зубы, пока внутри бушевала растущая ненависть. В ней смешалось всё: раздражение от западни, загнанность и даже обида. — То действуй один. Помощь Кошмара тебе больше не потребуется…

— Нет-нет-нет! — на лице монаха проступил ужас и чувство невыносимой потери, что было столь сокрушительно, что осознание случившегося погрузило его в самые глубины мрака.

Глухо стукнули колени, когда монах рухнул на пол, и быстро пополз вперёд, чтобы отчаяно ухватиться за мою ногу. Слезы текли вниз и капали на пол, пока он тыкался лысой головой в ступню.

— Простите меня, могущественный! Я сожалею, Избранный! Я не могу! Это невыносимо! Верните-верните-верните его! Любое другое наказание, только не это!

Мои слова о полном обрыве связи мгновенно довели его до грани безумия. Он не знал, что это было не в моих силах, ведь Кошмар отнюдь не собирался рвать связи даже по просьбе своего «избранного».

Я присел и ухватившись за его челюсть, заставил интригана поднять отчаянное лицо и посмотреть прямо на меня.

— Ты понял свои ошибки?

— Конечно, мудрейший! Я больше никогда… — торопливо забормотал Рамод, преданно поедая меня слезящимися глазами. — Сразу же расскажу вам обо всем! Вы больше не будете разочарованы!

— Я сказал, какие твои ошибки, а не ошибка. И это первая, — в ответ на его непонимающее лицо я пояснил. — Первая ошибка. А какая вторая?

— Прошу меня извинить…

— Вторая ошибка, это то, что ты считаешь себя дохера умным. И может быть это даже так. Но даже дохера умные делают ошибки, если много на себя берут. Подумай об этом.

Сказав это, я встал и наконец отпустил мысленную «руку» и пережатый канал резко выпустил поток Кошмара, от чего Рамод рухнул на пол и затрясся, словно электрик, что решил присесть на высоковольтную линию.

С лёгким омерзением я понял, что это спазмы удовольствия. Резко захотелось протереть ноги и руку, которых касался этот безумец.

— Если всё так, как ты говоришь, то начинай готовить церемонию, — дождался я, когда его наконец отпустит. — Проведем её в той же комнате, где был посвящен ты. Там теперь как раз подходящая атмосфера.

— С-слушаюсь, господин. — прошептал тяжело дышащий, лежащий на спине Рамод. А развернулся и быстро покинул комнату. И хоть Лилит была у меня за спиной, её довольная улыбка портило то немногое, что ещё не было испорчено из моего настроения.

Ну что, Рамод, ты хотел силы? Смотри, не подавись.

* * *

Сим был знаком с Рамодом с самого детства. Они оба познакомились в секте Танцующего журавля, могущественной секте, расположенной на севере Хаэна, их родной империи.

Сколько себя помнил, Сим всегда видел в Рамоде нечто большее чем просто бездумное наращивание мощи и потакание собственным разнузданным желаниям.

Добиваясь успеха в танцующем журавле, они не могли не видеть все те мерзости и лишения, которым подвергались как те, кто был внизу, так и те, кто стал жертвой подковерных игр.

Именно Рамод рассказал Симу о своем желании покинуть секту и отправиться в таинственный и загадочный священный город, напрочь отвергающий пути практиков и пытающийся предоставить иной путь.

В целом, Сим мог жить, как и практик, но его всегда восхищал тот огонь, что горел в глазах друга. В отличие от него самого, Рамод никогда не сомневался, и точно знал, чего он хочет от жизни.

Зная, что предателей ждёт лишь смерть, их пара умело подстроила свою смерть от атаки могущественного мутировавшего зверя, после чего направилась на юг, к хребту Танбет.

Путешествия по землям империи они лишь утвердились в своём желании что-то менять, ведь куда бы они не посмотрели, их встречала апатия, бедность и страх. Стиснутые в лапах совершенствующихся, обычным смертным было позволено лишь существовать, но никак не жить.

Самым тяжелым испытанием стало вступление в монахи. В целом правители Денали не были против проживания практиков, но допускать опытных и состоявшихся совершенствующихся до святые святых своих учений… это был уже другой разговор.

Их, оробевших и запуганных, привели и доставили перед очи самого Основателя Го. Стоя перед