Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

секреты. Древние ритуалы. Елена называла их «памятью крови». Тогда я думал, это просто красивые слова для семейных преданий. Когда пропал Марк… твой дядя Марк, Елена очень страдала, и я… не видел ничего опасного в том, что она водила тебя в подвал, где находился, как она говорила, храм их семьи. В тот день, когда случился пожар, я был в столице, и ты… со мной. До сих пор мне страшно представить, что я мог потерять вас обеих, если бы оставил тебя дома…

— Папа, — я поспешила к нему, чтобы обнять. Поддержать. — Тот пожар. Взрыв. Разве это был несчастный случай?

Напряженная тишина застыла в кабинете. Даже артефакты в стенах, казалось, притихли. Отец смотрел на меня, и в его глазах я впервые увидела не отцовскую любовь, а смятение взрослого мужчины.

— Нет, — выдохнул он наконец. — Было проведено расследование, и виновных никто не обнаружил. Но Елена столько раз спускалась в подвал… и уверяла меня, что там безопасно. К тому же… огонь, он не мог… просто не мог причинить ей… вред.

У меня перехватило дыхание. Я взглянула на папу, он пристально смотрел на меня. Если он знал мамину тайну, значит, поймет меня, когда я расскажу ему.

— А почему… почему ты молчал? Почему не рассказал следователям?

— Что я мог сказать? — в голосе отца ощущалась усталость и бессилие. — Что моя жена не могла сгореть? Меня сочли бы сумасшедшим. А тебя… — отец с тревогой взглянул на меня. — Я боялся, да и сейчас… боюсь, что наследие Каравелла перейдет к тебе.

— Папа… я теперь тоже не боюсь… огня, — прошептала я, и тут же отцовские пальцы до боли впились в мои плечи.

— Молчи, — так же шепотом сказал он. — Никому ни слова…

Отец больше не скрывал своего страха. Он ощупывал мои плечи, руки, лицо. Его пальцы дрожали, а мне так хотелось успокоить папу. Сказать, что моя тайна сохранена.

— Никто не знает, — тихо произнесла я. Отец кивнул.

— Хорошо. Если бы Елена была жива… Дочка, не вздумай больше приближаться к огню, — ужас в его глазах был направлен не на меня, а на мою… безопасность. — Каравелла не просто так скрывали эту способность. Твоя мама… думала, что все закончилось, и порой слишком открыто вела себя в усадьбе. Да и Марк… держался вызывающе. Он был неплохим человеком, но вся эта таинственность раздражала его. Марк считал, что миру пора узнать, на что способны Каравелла. Он поехал в столицу и… пропал без вести. Елена затаилась. Мы сыграли свадьбу, и вроде все успокоилось. Родилась ты…, а потом случился пожар. Алиса, ты — все, что у меня осталось.

Голос отца дрогнул, а в глазах блеснули слезы.

— Когда я приехал в усадьбу, когда… узнал, то сторож Василий принес мне обгоревший дневник Елены. Это все, что осталось от нее, и фотографии… Я дневник не читал, помню, как открыл, увидел ее почерк и не… смог. Слишком было больно. Потом, помню, еще ко мне инок подходил… он останавливался в усадьбе… Помогал разгребать завалы после взрыва. Спрашивал, сохранилось ли что-нибудь от Елены — записи, семейные реликвии… комнаты Елены находились в правом крыле, ничего не осталось, а вот дневник… Я ему не отдал. Скрыл от него последнюю память о ней.

Инок? Орден Черного Феникса был здесь. Давно, когда случился взрыв. А может… страшно было подумать… Выходит, и я теперь в опасности.

— Василий поклялся никому не рассказывать о дневнике Елены. Он был верен семье Каравелла, с малолетства у них работал. Я уверен в нем, поэтому о дневнике никто из чужих не знает.

— Что с ним стало? И откуда появился… Никифор? — спросила я.

— Сердечный приступ. Василий был немолод, а Никифора посоветовал Григорий Львович. Нынешний сторож тоже из Казакова. Грише я доверяю как себе.

— И еще… папа, я хочу, чтобы ты знал… об иноке Ираклии, — я раздумывала, рассказывать обо всем или лучше промолчать, но сейчас, поняв, что отец знает тайну Каравелла, решила… открыться. Не во всем.

Возможно, позже я расскажу о кулоне, костре, Воронцове и о том, как перенеслась на три года назад. Как же все-таки хорошо, когда есть человек, которому можно все рассказать. Я столько всего держала внутри… Находясь постоянно в напряжении, всюду видя заговор. Так можно постепенно сойти с ума. Слова полились потоком, который я так долго сдерживала.

Я рассказывала о маме, золотом фениксе. О том, как спустилась ранним утром в подвал, как у меня ничего не вышло, а потом инок Ираклий обжег свечой мою ладонь.

— Ничего, — я показала ее папе. — Когда я вернулась в комнату, то набралась смелости и поднесла руку к огню в камине. Боль была, но не такая острая.

Отец смотрел на меня, и паника в его глазах стала уступать место другому чувству — горькому, страшному пониманию.

— Я до последнего надеялся, что кровь Горских смогла пересилить кровь Каравелла. Инок, значит, — папа нахмурился. — Мне сложно осознать, что служители Церкви несут угрозу.

— Не все, только те…

В дверь кабинета несмело постучали. Дуняша предупредила, что князь вернулся.

— Пригласи его сюда и принеси нам чай, — велел отец, а после тихо спросил. — Воронцов, он тоже… один из них?

Сердце екнуло. Вот он — момент выбора. Солгать, чтобы уберечь хрупкий союз? Или рискнуть, открыв часть правды?

— Нет. Он пытается докопаться до правды о смерти брата, не верит, что это был несчастный случай. Думаю… ему можно доверять. Пока.

Сейчас отец выглядел немного растерянным. Все его попытки построить безопасный мир для дочери рассыпались в прах за одно утро.

— Я хотел попросить князя присмотреть за тобой, пока я буду в отъезде, — он вздохнул. — Неизвестно, насколько затянется поездка и получится ли вообще найти поставщиков в Мирограде, — уже тише закончил он.

Дверь открылась, пропуская Воронцова. Его взгляд быстро скользнул с моего взволнованного лица на суровое лицо отца. В воздухе витало напряжение, и князь, кажется, мгновенно его уловил.

— Простите, что прерываю, — произнес он с обычной светской учтивостью, но в его глазах читалась настороженность. — Кажется… я не вовремя.

— Вовремя, Максим Сергеевич, как раз вовремя, — отец сделал усилие над собой, и его голос вновь обрел деловую твердость, хотя тень тревоги не покидала его