Энтогенез-3 - Максим Олегович Дубровин

приворот. Раскрытие чакр прилагалось по умолчанию. Сергей иронически хмыкнул и собирался уже отправить бумажку в урну, но в последний момент передумал и сунул в карман. Возможно, лечение гипнозом — как раз то, что ему надо. Даже если от галлюцинаций не получится избавиться — то, может быть, удастся внушить, что он ничего не видит? Или просто заставить себя игнорировать их вместо того, чтобы тревожиться и переживать.

От этой мысли Сергей даже приостановился. А что ему мешает перестать тревожиться без всякого гипноза? Да то, что с ним происходит, — ненормально, но не слишком мешает жить, да к тому же бывает интересным. Может, вместо того, чтобы бегать по врачам, ему нужно научиться управлять этим?

Сергей завел машину и осторожно потянул носом. Пахло вроде бы нормально: бензином, освежителем воздуха и разлитым неделю назад растворителем для красок. Есть шанс, что в ближайшее время его не накроет. Вот в том-то и дело, думал Сергей, осторожно выбираясь с парковки, ладно, когда это случается дома. А если на людях? А если он начнет галлюцинировать при родителях и напугает их до смерти? А если это свалится на него, когда он будет за рулем, успеет ли он вывернуть к обочине и остановиться? Ругнувшись сквозь зубы, Сергей вытащил из кармана листовку целительницы.

Стоило бы сначала расспросить Марию, но Юлька не хотела волновать бабушку зря. В конце концов, Алекс мог задавать вопросы из невинного любопытства.

— Это паранойя какая-то, — громко сказала она и толкнула дверь.

С тех пор, как дед уехал в свою последнюю командировку, здесь ничего не изменилось: по-прежнему посреди комнаты стояло массивное кресло под одиноким торшером, а на журнальном столике лежала раскрытая книга и очки. Лишь прибавилось пыли, да в углу у двери появилась большая коробка из-под телевизора. Заглянув в нее, Юлька обнаружила самодельную куклу из желтоватой бязи с глазами-крестиками и груду секций от игрушечной железной дороги, под которыми краснели какие-то пластмассовые бока. Щелкнув куклу по носу, Юлька огляделась, на цыпочках подошла к креслу и осторожно присела. Кресло по-прежнему было таким же уютным, как в детстве. Юлька подобрала ноги, свернулась клубочком и грустно улыбнулась. Дотянулась до книги — это оказалась «История культурных растений». В предисловии мелькнула фраза «рассмотрено с марксистских позиций»; Юлька фыркнула, полюбовалась на экслибрис — ветвь с узорчатыми листьями, складывающимися в подпись «проф. Цветков», и отложила книгу в сторону.

Когда-то Юлька сидела здесь каждый вечер, втиснувшись под бок худого жилистого деда. Чтение на ночь было обязательным ритуалом, не нарушавшимся, пока профессор не уезжал в очередную экспедицию. Неважно было, что именно прочтет сегодня дед. Иногда это были сказки Гофмана или Киплинговская «Книга джунглей». Изредка что-то невразумительное и совершенно непонятное, вроде докторской диссертации дедушкиного коллеги. Однажды это и вовсе оказалось подшивкой еще пахнущих типографской краской номеров «Спутника партизана» за семьдесят девятый год с двумя дедушкиными статьями: «Весенняя зелень» и «Первая помощь раненому бойцу». Из второй Юльке почему-то врезалось в память, что лучшее кровоостанавливающее средство — высохший панцирь каракатицы; много лет спустя это знание пригодилось на тайском пляже, где Юлька жестоко изрезала пятку об острые ракушки.

Но чаще всего книга оказывалась одним из экспедиционных дневников деда — странным собранием путевых заметок, хозяйственных расчетов, кратких описаний диковатых обрядов и мифов, распространенных в странах, о которых нормальный человек и не слышал ни разу. Зарисовки диковинных ритуалов, удивительные случаи, произошедшие в джунглях с дедом или его спутниками. Перевалы Тибета в короткой щетине привыкших к суровым ветрам трав. Стычки с ведьмами и жрецы таинственных культов, заброшенные тропы, ведущие к пещерам, где жили племена колдунов, недели пути ради того, чтобы найти волшебную лиану…

— Дедушка-ботаник, — иронически произнесла Юлька, выбираясь из кресла. Мертвый воздух проглотил слова.

Ящики большого письменного стола были заперты, но в одном из них торчал позеленевший медный ключ. Пожелтевшую тетрадь с надписью: «Дневник ученицы 3 «В» класса Степановой Юлии» Юлька отложила сразу, чувствуя, как горят уши. Дневник сам собой открывался на странице, где была жирно выведена двойка, а гневная запись под ней сообщала, что Юля плевалась на уроке пения.

Минуту спустя она уже сидела на полу, обложенная пачкой документов, и держалась за голову. Хлопнула входная дверь, и Юлька встрепенулась. «Я дома!», — крикнула бабушка. Теперь надо было выждать минуты три. Юлька начала неторопливо собирать в кучку многочисленные дедовы корочки.

— Кем был дед Андрей? — спросила Юлька.

— Ботаником, — быстро ответила Мария. Слишком быстро. Без запинки, как хорошо выученный урок.

Юлька вздохнула.

— Вот это — удостоверение врача-психиатра на его имя, — тихо сказала она, выкладывая на стол документ. — Вот из этого, — она выложила следующий, — видно, что он был как минимум полковником…

Мария, не глядя на внучку, принялась медленно выбивать трубку. Ее пальцы слегка дрожали.

— Бабушка? — тихо окликнула Юля.

— Ну хорошо, — сказала та, откладывая недочищенную трубку. Искоса взглянула на Юльку, в выпуклых черных глазах мелькнуло сумасшедшее веселье. — Твой дед Андрей был ботаником.

— Бабушка!

— В том числе и ботаником. Специалистом по психоактивным растениям.

— Ой, — сказала Юлька, глядя на бабушку во все глаза и вслепую нашаривая зажигалку. Мария тяжело вздохнула и принялась заново набивать трубку.

— Как, по-твоему, я оказалась в Москве? — спросила она. — Полуграмотная девица из африканского захолустья стала студенткой меда?

— Ну как, — опешила Юлька. — Вы с дедом друг в друга влюбились, поженились, и…

Она испуганно замолчала, сбитая с толку горьким смехом Марии.

— Не, ну конечно, обезьянка…

— Я была его подопытным кроликом, Жюли, — перебила бабушка. — Его кандидатской. Ступенькой в блестящей карьере. Или ты думаешь, что он женился и привез меня сюда из вожделения? Ты же большая девочка… А начальство? Снизошло к его страсти? Поверило в большую любовь? У меня ведь даже документов не было!

— Я думала, ты была коммунисткой, поэтому…

— Ой, Жюли, — скривилась бабушка. — Гевара к тому времени расплевался с Союзом в пух и прах, он же с идеями носился, а тут наткнулся на тех же буржуа, только соус другой. Да если бы и нет — кого волнуют политические взгляды кухарки?

Мария замолчала, глядя в пустоту.

— Так что дедушка? — подтолкнула ее Юлька.

— Он сразу заподозрил приворот. Понимаешь, профессиональная деформация. Да и неестественно это было для него — мечтать о беременной перезрелой девице с кухни. По мне уже заметно было… Думаю, какое-то время он проверял, убеждался, что на него и в самом деле влияют извне. А потом стал хитростью выманивать у меня имя колдуна, поначалу он считал, что я действую с чьей-то помощью. А