Энтогенез-3 - Максим Олегович Дубровин

я хитрила и юлила… Но дала ему понять, что и сама неплохо колдую, — Мария ухмыльнулась, пыхнула трубкой. — Конечно, он хотел бы выяснить все на месте, а не тащить меня в Москву. Но, сама понимаешь, мне-то нужно было уехать…

— Я думала, он был влюблен, — тихо сказала Юлька.

— Я три месяца просидела в каком-то госпитале под Москвой, — тяжело проговорила Мария. — Я была беременна и всю жизнь провела на солнце, а меня заперли в пропахшей лекарствами комнатушке. Твоя мама там родилась… Я рассказала им все, что знала о колдовстве и приворотах, а знала я немало, папа много общался с колдунами.

— Твой папа? Священник?!

— Обрати в христианство одного колдуна и считай, вся деревня спаслась для вечной жизни, — пожала плечами Мария. — От него я знала много, он любил поговорить о вреде суеверий — с подробностями и примерами. Так что я болтала и болтала. И часами сидела над Андреем, пока с него снимали ЭКГ и прочие кардиограммы… Поначалу они были довольны, но им хотелось знать, как именно я его приворожила… Я не могла соврать, у них были способы проверить. Но рассказать о предмете… — она покачала головой, усмехнулась. — Знаешь, Жюли, думаю, таких предметов не один на свете и не два. И кто-то там, — она дернула подбородком вверх, — конечно, о них знает. Я думаю, они просто перестарались с секретностью, и… хм… правое полушарие не знало того, о чем было известно левому.

— Так ты им не рассказала?

— Почему же, рассказала, — сухо ответила Мария. — У них были способы…

Юлька тихо ахнула и прикрыла рот ладонью.

— Так дедушкина кандидатская…

— Гроша ломаного не стоит! — злорадно откликнулась бабушка. — Я им все рассказала, все, что знала от бабки Фатин, слово в слово. Слово в слово. На сленге, принятом в эфиопском публичном доме. И объяснила, что не знаю, как это перевести.

Мария закатилась полусумасшедшим смехом.

— И ты после всего этого прожила с ним столько лет?! — с ужасом воскликнула Юлька. — Как?!

— Ну, он же честно выполнил все, что обещал, — цинично усмехнулась бабушка. — Женился, выправил документы, выучил, помог поступить в институт… Я не самую плохую жизнь прожила. Он помог мне, а я — ему, — и она снова расхохоталась.

— Мама об этом знает? — спросила Юлька, помолчав.

— Что ты! — испуганно воскликнула бабушка. — Ей не надо. Не надо, хорошо?

Юлька покивала.

— Теперь я хотя бы понимаю, какого черта вы отговорили меня стать ботаником, — мрачно сказала она.

Разговаривать о семейной истории больше не хотелось. Не зря в их доме всегда закрыты двери — открой любую, и вывалится скелет.

— Есть хочется, — пробормотала Юлька.

— Ну так приготовь, — отрезала бабушка. — А я пойду, полежу.

Она тяжело встала и уже в дверях сказала через плечо:

— Знаешь, я тоже мечтала, что Макс очнется и умыкнет меня из-под венца.

— Что значит «тоже»? — вскинулась Юлька. — Можно подумать, я…

Ответом ей была стук закрывшейся двери в бабушкину комнату.

«Православный институт парапсихологии» прятался в одном из переулков в центре Москвы. Сергей поднялся на второй этаж и оказался в приемной, стены которой с пола до потолка были выкрашены в синий цвет. В углу висело несколько пышно раззолоченных икон; на противоположной стене — пара плакатиков с пестрым изображениями Шивы и Ганеши и парадный портрет целительницы в полный рост, при виде которого Сергея перекосило. Стараясь не смотреть на кошмарную картину, он подошел к сидящей под портретом секретарше с гигантскими золотыми кольцами в ушах и длинными, густо подведенными глазами. Двигало им скорее упрямство и желание оправдать два часа, потерянных в пробках, надеяться на реальную помощь в этом заведении явно не приходилось.

— Госпожа Агафья ждет вас, — торжественно объявила секретарша, заглянув в записи, и кивнула на дверь в кабинет.

Госпожа Агафья оказалась преувеличенным вариантом секретарши: золота и косметики на ней было еще больше, а пышный бюст обтягивал черный шелк. Она кивнула Сергею на низкое кресло, и он сел, тут же утонув в его кожаных пучинах. «Стараются, чтоб клиент не сбежал», — уныло подумал он, глядя на свои колени, торчащие на уровне головы.

— Крещеный? — деловито спросила целительница. Сергей неуверенно кивнул. — В церкви давно были?

— Давно, — сокрушенно ответил он, не уточняя, что был там единственный раз в жизни, младенцем, во время того самого крещения.

— Очень плохо, — поджала губы госпожа Агафья. — От этого у вас нарушилась энергетическая защита, и вы не можете сопротивляться проблемам… проблемам с…

— Со здоровьем, — подсказал Сергей.

— Это все потому, что в церковь не ходите. Я вижу вашу искаженную ауру. Пробой у сердца… Курите?

— Курю.

— И выпить тоже не отказываетесь. А в результате — проблемы с сердцем, а вы же молодой человек! Бросьте курить и избегайте стрессов, это не дает раскрыться вашим чакрам. Сходите в церковь, помолитесь, свечку поставьте… Все болезни от стресса!

— И галлюцинации тоже?

— Какие галлюцинации? — насторожилась целительница.

— Понимаете, мне кажется, что я один из партизан Че Гевары, — объяснил Сергей и тут же понял, что сморозил глупость: целительница как-то подобралась и зашарила глазами.

— Конечно, конечно, — ласково сказала она. — И давно это с вами?

— Да пару недель.

— Так, так… — госпожа Агафья поправила ароматическую палочку и нервно покосилась на пациента. Видимо, решив, что тот не опасен, она слегка приободрилась и заговорила с прежней уверенностью: — Вот видите, у вас такая слабая энергетика, что вы поддались бесам. Сейчас мы проведем сеанс, и вам станет легче. Но одним приемом здесь, конечно, не обойтись, проблема серьезная…

Сергей не успел возразить. Откуда-то набежали перегидрольные помощницы, затянутые в черное и леопардовое, и мягко переместили его в полутемную комнатку без мебели, где совсем уж было не продохнуть от благовоний. Они усадили Сергея на застеленный циновками пол и бросились зажигать свечи. Из скрытых динамиков полились тягучие звуки какой-то мантры, навевавшие мучительную зевоту. Помощницы исчезли, и в комнату вплыла госпожа Агафья, успевшая облачиться в расшитые золотом одежды. Она простерла руки над головой Сергея, и тот, поняв, что сопротивляться бесполезно, уселся поудобнее и прикрыл глаза.

Похоже, он успел задремать, зажегшийся в комнате свет банальной электрической лампочки ударил по глазам. Сергей потер лицо и встал. Целительница уже стояла в дверях, демонстративно тряся руками.

— Ну что ж, мне удалось немного слегка почистить вашу ауру, — довольно сказала она. — Возьмите у Дианы на кассе амулет — она знает какой, и обязательно носите с собой, чтобы не ухудшить ситуацию. И непременно поговорите с батюшкой и сходите к психиатру. Не стоит отвергать огульно официальную медицину, мы вполне можем сотрудничать.

Сергея ловко