Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Дракон посмотрел на меня, как на умалишенную, но видимо понял, что спорить со мной бесполезно, поэтому подхватил меня, словно я была перышком и поднял вверх, чтобы я смогла дотянуться до ручки, открывающей люк. 

Чердак оказался именно таким, как я и предполагала — царством пыли, паутины и забытых вещей. Старая мебель, рассохшиеся сундуки, коробки с игрушками, сломанные прялки и бесконечные стопки пожелтевших газет. 

Мы разделились. Рикард копался в углу с инструментами, я — в стопке старых альбомов. 

И вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твердое, засунутое глубоко между страницами одного из них. 

Я вытащила. Это была небольшая картонная папка, перевязанная выцветшей лентой. Сердце почему-то забилось чаще. 

— Рик, — позвала я. — Кажется, я что-то нашла. 

Он подошел, и вместе мы развязали ленту. Внутри лежали рисунки. Старые, карандашные портреты. Женские лица, мужские профили, наброски пейзажей. Но один рисунок заставил нас замереть. 

Портрет мужчины. Молодого, темноволосого, с острыми скулами и тонкими губами. Он был нарисован искусно, с любовью, с той тщательностью, с какой рисуют только тех, кто дорог сердцу. 

— Это он, — выдохнула я. — Эдрик. 

Рикард взял рисунок в руки. Его лицо стало жестким. 

— Здесь есть подпись, — он повернул лист. — “Э. Дарквуд. 1245 год”.  

Я перебирала остальные бумаги. Письма. Много писем, написанных одним и тем же аккуратным почерком. Я развернула одно из них, пробежала глазами. 

— Слушай: “Моя дорогая, скоро все закончится. Я заберу тебя из этого проклятого места, и мы будем вместе. Твой отец не сможет нам помешать. Я уже нашел способ…” 

— Дальше, — поторопил он. 

Я перевернула лист. 

— “...способ стать достаточно сильным, чтобы противостоять твоему дракону. Его земли падут, и мы будем править. Только ты и я”. 

— Бред сумасшедшего, — прокомментировала я, откладывая письмо. — Но вот что интересно. Внизу стоит печать. 

Я показала ему. На воске оттиснут был странный символ — переплетенные змеи вокруг кинжала. 

Рикард недовольно рыкнул. 

— Ты знаешь, что это? 

— Это старая эмблема, — ответил он глухо. — Орден Чистоты. Секта, которая считала, что магия должна принадлежать только людям. Драконы, по их мнению, были ошибкой природы, паразитами, высасывающими силу из мира. Они пытались уничтожить нас сотни лет назад. Мы думали, что их больше нет. 

— А они, судя по всему, просто затаились, — закончила я. 

Мы перебрали остальные письма. В них Эдрик подробно описывал свои планы, делился успехами, обещал Галии золотые горы. Из писем становилось ясно: он не просто хотел власти. Он хотел мести. Личной, выстраданной, холодной мести всем драконам разом. 

— Смотри, — я ткнула пальцем в один из листов. — Он пишет, что его семья была уничтожена драконами. Что он последний в роду. Что клянется отомстить. 

Рикард провел рукой по лицу. 

— Значит, это не просто жажда власти. Это война. Личная война, которую он ведет против меня и всех, кто похож на меня. 

— И у него есть доступ к магии, которой мы не знаем. Телепортация, яды, контроль сознания... — перечислила я. 

Мы замолчали. В голове крутились обрывки планов, предположений, страхов. Но ничего цельного не складывалось. 

— Нам нужно больше информации, — наконец сказал Рикард. — Где его база? Кто ему помогает? Откуда у него такие артефакты? 

— И это все нужно узнать до... — я запнулся. 

— До Зимнего пира, — закончил он. — До того, как он нанесет следующий удар. 

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах я увидела то же, что чувствовала сама: смесь страха, решимости и странного, почти азартного огня. 

— У нас два дня, — сказал Рикард.

Глава 28

Галина

В Хельгард мы вернулись уже к вечеру. Заснеженные башни замка горели в лучах заката розовым золотом, и я поймала себя на мысли, что впервые смотрю на них не как на тюрьму, а как на... дом. Странное, непривычное чувство, от которого внутри что-то щемило.

Рикард всю дорогу молчал, но его рука, поддерживающая меня под локоть, была красноречивее любых слов. Он то и дело поглядывал на меня, и в его золотистых глазах читалось то самое сложное выражение — смесь беспокойства, нежности и той опасной искры, которая с утра так некстати проснулась вместе с другими частями его организма.

Я сделала вид, что ничего не замечаю. Мне нужно было время, чтобы переварить и наши утренние откровения, и найденные на чердаке письма, и тот факт, что я, Галина Петровна, семидесяти трех лет от роду, провела ночь, обнимаясь с голым драконом. 

Жизнь определенно била ключом. Кто ж знал, что для того, чтобы чувствовать себя желанной женщиной, мне нужно было сначала умереть, а потом подергать дракона за хвост.

Во внутреннем дворе нас уже ждали. Паулина, Марианна и Фрея стояли плотной группой, и по их лицам я поняла: сейчас меня утащат на допрос с пристрастием.

 Рикард, почуяв неладное, попытался было меня прикрыть, но куда там.

— Как замечательно, что вы успели вернуться сегодня, — сладким голосом проворковала Паулина, — Рикард, тебя в кабинете ждут наши мужья с важными новостями о важных делах. А мы пока займем Галину не менее важными подготовками к празднику.

— Какими именно подготовками? — подозрительно прищурился Рикард.

— Женскими, — отрезала Марианна, беря меня под руку с одной стороны. — Это занятие не для мужских суровых умов. Вам будет скучно.

— И непонятно, — добавила Фрея, подхватывая с другой.

Рикард посмотрел на меня с выражением "я, правда, пытался тебя спасти", но я лишь пожала плечами.

 Сопротивляться этим троим было бесполезно. Они уже тащили меня в сторону женской половины замка, оживленно щебеча о чем-то своем.

— Ну, рассказывай! — потребовала Паулина, как только за нами закрылась дверь в малую гостиную. — Ты как? Он как? Вы как?

— В смысле — вы? — я попыталась изобразить непонимание, но получилось, судя по всему, не очень правдоподобно.

— Не строй из себя невинность, — фыркнула Марианна, разливая по