"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

class="p1">Затем настала наша очередь. Фунес и Карлос сняли оставшихся на вышках и не успевших сделать что-нибудь часовых, и мы перемахнули через не очень высокий забор. Один из часовых еще шевелился, и Фунес выстрелил в него еще раз. Прошло сколько? Секунд пять, не больше. Теперь нам надо добежать до флигеля, в котором отдыхала смена охраны. И там ещё никто не успел отреагировать.

Нам оставалось совсем ничего, метров пятнадцать, когда дверь пристройки распахнулась, и оттуда выбежал первый из сидящих там охранников. Карлос остановился и выстрелил. Есть попадание!

Мы побежали дальше. Из флигеля раздались выстрелы, и я бросился в сторону, чтобы меня не заметили из окна. Пули свистели вокруг, поднимая столбы пыли. Я стрелял в ответ, пытаясь попасть в мелькающие в проёме окна силуэты. Я видел, как Фунес стреляет, а Карлос пытается обойти флигель с фланга.

В какой-то момент, когда мы уже почти ворвались внутрь, я увидел, как Карлос упал, прижимая руку к груди. Я замер, пытаясь понять, что произошло, но тут же боль пронзила моё левое плечо. Фунес, выстрелил в окно и прикончил последнего охранника. По крайней мере из флигеля никаких звуков я не слышал.

— Не стой! — крикнул командир. — Вперёд, в дом!

Я оглянулся на Карлоса. Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Неужели? Но я не мог остановиться. Приказ есть приказ. Я кивнул Фунесу, стиснул зубы, и, преодолевая боль, бросился вперёд.

Мы забежали в дом. Сразу за дверью в прихожей я чуть не споткнулся о труп какого-то старика, лежащий у порога. Кто это? Слуга? Собачник?

— Оставайся здесь, охраняй вход! — крикнул Фунес, не останавливаясь. Он бросился на второй этаж, откуда раздавался шум борьбы. Звуки ударов, приглушённые крики — всё это сливалось в единую какофонию. Я слышал, как что-то с грохотом упало, а затем — выстрелы.

Меня качало из стороны в сторону, я прижался к стене, держа пистолет наготове и пытался понять, что творится наверху, прислушиваясь к звукам. Что там с Гарсией и Альфонсо? Живы ли они? Дрожащей рукой я начал вытаскивать перевязочный пакет. Надо хоть как-то забинтовать рану, потом разберемся.

Но не успел я даже разорвать упаковку, как сверху раздался взрыв. Глухой, мощный хлопок, от которого стены задрожали, а с потолка посыпалась штукатурка. Что это было? Граната? Я бросился наверх, забыв о своей ране.

В первой же комнате от лестницы, прямо у распахнутой двери, из проема которой резко несло взрывчаткой и летела пыль, лежал Альфонсо. С дырой в груди и лужей крови под ним.

Я шагнул внутрь комнаты. Перед столом, на полу, лежал Фунес. Его рука прижималась к груди, на которой расплывалось большое тёмное пятно. Он тяжело дышал, а на губах пузырьками расплывалась кровь.

На полу лежали еще два тела. От двери я видел только ноги, одна пара в сапогах, другая в домашних тапочках. Моё сердце замерло. Неужели это…

Я подошёл ближе, и увидел Гарсию. Он лежал на боку, и вместо правого глаза на меня смотрела зияющая рана. И тоже кровь.

Рядом с Гарсией, чуть не в обнимку, лежал ещё один мужчина. Лет пятидесяти с лишним, крупный нос, залысины. На его лбу, чуть выше правой брови, я увидел небольшой, но заметный шрам. Он был ещё жив. Из его рта исходил сильный запах миндаля.

Наверное, когда ему конец, разгрыз спрятанную во рту ампулу с цианидом. Но яд не подействовал. Цианиды очень нестойкие. А потом, когда вбежал Фунес, взорвал гранату.

Я поднял пистолет. Чёрный, блестящий ствол, казалось, сам наводился на его голову. Я не колебался. Мой палец плавно нажал на спусковой крючок. Раздался глухой хлопок, и тело дёрнулось, а затем обмякло. Кровь хлынула на пол, смешиваясь с запахом миндаля.

Всё. Свершилось.

Фунес, до этого молчавший, вдруг заговорил.

— Уходи, Луис, — прохрипел он. — Сейчас сюда приедет подмога. Полиция. Они найдут нас. Достань… в правом кармане… деньги… Пробирайся на восток, к реке… Уходи в Аргентину…

Я смотрел на него, на его бледное лицо, на кровь, расплывающуюся по груди. Он умирал.

— Фунес, там есть машина, — начал я, слова застряли в горле — Отвезу вас в больницу! Прорвемся, они не успеют!

— Уходи! — прохрипел он — Это… приказ!

Пачка довольно большая, но я сунул ее в карман, не разглядывая. На эти деньги Фунес собирался переправить назад всех нас.

— Прощайте, — прошептал я, и побежал вниз по лестнице. Там во дворе Карлос, может, его можно спасти. Он лежал на том же месте. Я опустился на колени, повернул его на спину, и сразу понял, что уже поздно.

Уже с трудом я дошел до крыльца, привалился к притолоке. Сил не осталось.

Я сидел, прислонившись спиной к шершавой деревянной притолоке входной двери, ощущая легкий ветерок с востока. Левое плечо горело. Рукав уже промок от крови. Я расстегнул рубашку, снял ее. Рана вроде пустяковая, содрало кожу. Разорвал перевязочный пакет и начал бинтовать плечо. Самому делать это не очень удобно, и первая попытка позорно провалилась.

Из флигеля я услышал стон. Значит, один из охранников Бормана выжил. Пока. Добивать его не хочется. Ведь для этого придется идти туда.

Я глубоко вздохнул, пытаясь отогнать дурноту, накатившую с новой силой. Попробовал пошевелиться, но каждое движение отзывалось болью в плече.

Надо перевязать рану. Но руки, словно чужие, отказывались повиноваться. Правая рука дрожала, пальцы не слушались, и я с трудом разорвал новый пакет. Но перевязывать сразу не стал, а вместо этого отпил из фляжки. Стало чуть легче, но совсем немного.

Я пододвинулся к стене и выполнил сложный акробатический трюк: наложил на рану ватно-марлевую подушечку и прижал ее плечом к стене. Вот какой я умница. Дальше всё пошло проще, по крайней мере после первой пары закрепляющих туров. Минут через пять я понял, что готов. Пора уходить отсюда. Я еще отпил из фляги, и поднялся.

Перед глазами снова промелькнули лица. Эйхман. Менгеле. Прибке. Плюс сегодняшние. Их глаза, полные ужаса. Или ненависти. Неважно. Они все мертвы. Я исполнил свою клятву. Стоило ли оно того? Не знаю. Осталась только пустота. И боль.

Стоны в флигеле прекратились. Всё, охранник кончился. И мне пора. Я вышел через ворота и пошел к лесу. Сколько тут до реки? Километров шесть?

На берег я вышел часа через три. Никто за мной погоню не устраивал. Пока. Кто знает, что будет дальше? Вдруг Борман — большой друг сеньора Стресснера, и