Нано Попаданец в магические миры. Начало - Алексей Курганов

отступать. Глаза, слезясь от резкого вторжения, наконец различили настойчивый луч света. Я инстинктивно зажмурился, морщился от этой колючей яркости, моргал снова и снова, пытаясь сфокусироваться. Над головой нависал, слепил своей белоснежностью, безупречно ровный потолок, по которому деловито, бежала одинокая, черная муха.

— Не молчите, Алексей. Пожалуйста, отзовитесь. — Настойчивость чужого голоса усилилась, требуя моей реакции. Голос был незнакомый, сухой и профессиональный.

— Кто… ты? — Мой собственный голос показался мне чужим, хриплым шепотом. Горло саднило, губы и язык двигались с трудом, словно покрытые пленкой.

— Вот и ладненько. Главное, что вы в сознании.

Слабый толчок. Чьи-то сильные, умелые руки деликатно, но уверенно подхватили мое обмякшее тело, помогая мне сесть.

Я оказался на самой обычной, казенной больничной койке. Изголовье кровати было усеяно медицинскими приборами, тихо, но настойчиво пищащими и мерцающими огоньками, отсчитывающими, кажется, каждую секунду моего возвращения. Я неуверенно посмотрел вниз: ноги, выглядывающие из-под тонкой, холодной простыни, казались неестественно худыми, изможденными, словно принадлежали кому-то другому. За узким окном, сквозь грязноватое стекло, медленно и величественно опускались большие, влажные снежинки, намекая на то, что мир снаружи прожил без меня долгую, холодную осень и, возможно, уже встретил зиму. Воздух был густым, пропитанным едким, стерильным запахом антисептиков и лекарств.

По обе стороны кровати стояли двое. Врач, тот самый, что посмел посветить мне в глаза фонариком, и, вероятно, медбрат или ассистент — молодой человек, который, явно от скуки, без всякого интереса рассматривал узор снегопада за окном. Оба были в медицинских масках, закрывающих нижнюю половину лица, что делало их слова еще более безличными.

— Ваше пробуждение, — начал врач, его голос был равнодушно ровным, — это, безусловно, радостное событие для всего отделения. Хотя для нас оно стало и совершенно неожиданным.

— Где… как я здесь оказался? — Я попытался проглотить слюну, но не смог.

Врач набрал воздуха, словно собираясь объяснить сложную теорему пятилетнему ребенку, и, говоря будничным, монотонным тоном, начал перечислять факты:

— Пожар. В гостинице, где вы остановились. Персонал успел эвакуировать всех, кроме вас. Вы, видимо, спали слишком крепко, надышались угарным газом и потеряли сознание до приезда служб. Вы провели в коме ровно три месяца. Признаться, ваше возвращение — это настоящее чудо.

Слово «три месяца» ударило по голове, как молот. Мне мгновенно стало невыносимо душно, словно все стены палаты сдвинулись ближе. В висках зазвучал глухой, ритмичный звон, будто кто-то бил в старый церковный колокол. Боль пронзила правую руку, заставив конечность судорожно дернуться. Я посмотрел на нее: сквозь тонкую кожу виднелось большое, темное пятно, разлитое под ней, — нечто среднее между синяком и въевшейся чернильной кляксой. И в этой темной области, сквозь кожу, я различил, смазанный узор, который был мне до боли знаком — Чёрная Руна.

— Это шрам от ожога. Очень глубокий, полученный вами там. К сожалению, он настолько въелся в ткани, что избавиться от него так просто не получится.

Паника захлестнула меня. Я, кажется, попытался резко вскочить, вырваться из оцепенения, и из горла вырвался сдавленный, животный крик. В ту же секунду раздалось резкое, тревожное дребезжание — сработал вызов персонала. Меня тут же повалили обратно на кровать, сковывая запястья и лодыжки специальными мягкими ремнями. Я почувствовал резкий, холодный укол в вену, и мир начал стремительно темнеть, утягивая меня обратно в бездну забвения.

Но сквозь наступающую темноту я знал одно с абсолютной уверенностью: это было только начало.