Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Женя слегка пожала плечами:

— В нашем мире для такого даже название есть: «сглазить боюсь». Но со мной, если честно, давно такого не случалось. Только в детстве. Жаль, конечно, это хорошее ощущение. Счастливое.

Оглянулась — с того места, где она стояла, видны были мачты кораблика и затылок адмирала. Волосы собраны в хвост, как у всех дворян здесь, но при этом острижены довольно коротко, едва достают до воротника камзола. И уши забавно торчат, как у мальчишки. Женя невольно улыбнулась:

— Знаете, мне почему-то кажется, что все будет хорошо.

— Поверьте, милая барышня, все будет хорошо, — мягко сказал король.

Женя подавила вздох и покосилась на принца, а тот озорно, по-мальчишески усмехнулся — вспомнил, наверное, как она примерно час назад почти то же самое сказала ему.

— Спасибо, ваше величество, — Женя постаралась, чтобы ее голос не звучал совсем уж убито. — Буду надеяться.

— Одной надежды мало, — серьезно сообщил король. — Вы должны, во-первых, верить, а во-вторых, работать на то, чтобы ваша вера оправдалась.

«Популярная психотерапия», — немного раздраженно подумала Женя. Хотя, конечно, король прав с этими прописными истинами, и спасибо, что тратит свое наверняка драгоценное время не только на расспросы, но и на объяснения и утешения.

Но, оказалось, одно дело, когда граф говорит, что вряд ли получится вернуть ее обратно, и другое — когда это подтверждает король. Который, оказывается, и в той самой ментальной магии кое-что смыслит, ой мамочки — Женя вспомнила вдруг, как при первой встрече размышляла, каким король был в молодости. Хорошо, если он не читает мысли настолько дословно! И хорошо, что принц так не может — пока не может, напомнила себе Женя, пока не надел корону. Что ни говори, полезное умение для королей. И от магов зависеть меньше, и попробуй поинтригуй на королевских глазах.

— А скажите, ваше величество, — Женя усилием воли загнала эти мысли подальше и вернулась к более насущному, — вот вы говорите, что нынешний магистр понятия не имеет о той магии, которая меня сюда перенесла. Я понимаю, это прежде всего означает, что о доме мне можно забыть, но… В общем, я о чем беспокоюсь — если так всем и говорить, что мол покойный магистр доэкспериментировался, перенес меня сюда аж с Огненных островов, а как — унес тайну с собой в могилу… При такой легенде меня точно на магические опыты не пустят? Можно жить спокойно?

— Разумеется, — уверенно подтвердил король. Из него точно получился бы классный препод, подумала вдруг Женя, ведь он ей это уже объяснил, вполне доходчиво, просто другими словами. А ей просто хочется успокоиться, вот и переспрашивает. Его голос и в самом деле как-то успокаивает… голос, интонации, выражение глаз — не король, а четыреста капель валерьянки.

Женя подавила смешок, чувствуя, как лицо заливает жар. Ничего ж себе сравненьице всплыло! Опять же только и надеяться, что король не читает мысли дословно. Надо будет спросить потом у графа, вдруг он знает точно.

— Спасибо, ваше величество. Вы меня утешили.

— Тогда вот вам еще один повод для спокойствия, а заодно и для размышлений: слухи при дворе разносятся быстрее ветра, и о моем желании время от времени общаться с вами совсем скоро будут знать все. Если вам и следует чего-то опасаться, то это неискренней дружбы, корыстного интереса и попыток втянуть в интриги. Но в этих сложностях вы можете положиться на графа фор Циррента. Лучшего руководителя в вашей новой жизни и пожелать нельзя.

Женя невольно улыбнулась, поймала понимающий взгляд короля.

— Мы говорили с графом о вашей дальнейшей судьбе, — добавил король. — Он расскажет вам сам, поскольку это касается прежде всего его, а не меня, от себя же хочу заранее добавить одно: я верю, что мое государство приобрело намного больше, чем всего лишь еще одного подданного.

На этом аудиенция, очевидно, должна была закончиться, и Жене осталось только выдохнуть очередное «спасибо» и попрощаться — сначала с королем, а после и с Ларком. Она-то надеялась, что тот проводит хотя бы до выхода, но оказалось, что к нему у его величества отдельный разговор, а Женю ждет тетушка Гелли. Хотя, подумала Женя, даже если принц и знал о планах короля и графа, все равно вряд ли бы сказал.

Глава 31, в которой барышня Женя становится виконтессой фор Циррент, и вот теперь все только начинается

Принц Ларк тоже хотел бы знать о планах деда и графа фор Циррента относительно барышни Жени, но его никто не собирался в них посвящать. Дед заговорил совсем о другом.

Королю не нравился новый верховный магистр.

— Какое-то время он будет тих и лоялен. Но лишь до тех пор, пока не освоится и не почувствует всю ту поддержку, которую готовы оказать ему недовольные. Доступная магия, Ларк, нужна слишком многим. На самом деле нужна, не ради блажи! Безопасное плавание для кораблей, уловы у рыбаков, здоровый скот, урожаи на полях, лечение, наконец! Об армии и разведке молчу, это ты знаешь лучше меня. Когда люди ущемлены сегодня, они не станут думать о том, что ограничительный эдикт — необходимость, а не причуда короля. Хотя, казалось бы, верховный магистр первым должен бы задуматься о послезавтрашнем дне.

— Погоди, — спохватился Ларк, — выборы только завтра. Все настолько однозначно?

Король укоризненно покачал головой:

— Ларк, это ведь та же тактика и стратегия, только приложенная к придворным интригам. Все очевидно, и совсем не нужно шарить по чужим головам, чтобы сказать — перстень верховного магистра завтра наденет Вальдих. И ты, именно ты, Ларк, а не я, еще схлестнешься с этим выскочкой. Сначала он будет копить силы, привязывать к себе тех, чья поддержка хоть что-нибудь значит. Потом — выжидать тот момент, когда противник слаб. А какое именно это окажется время, ты и сам должен понимать, если не дурак.

Ларк поморщился. Уж настолько-то, наверное, не дурак. Против деда идти побоятся, а испытать на прочность власть нового короля, свеженькую, не упроченную еще — желающих найдется с избытком. И за Вальдихом они пойдут. Потому что верховный магистр — это сила всей магии королевства, и потому что Вальдих и в самом деле был выскочкой, причем худшей разновидности — агрессивно-самовлюбленным. «Я добился!» — орал весь его вид, каждый взгляд, каждое движение. Причем очень убедительно орал. «Я