Фантастика 2026-90 - Василий Седой

– Знаешь, что точно не даст тебе вернуться в эскадрон?

– Что? – он напрягся.

– Гангрена и последующая ампутация конечности, – максимально спокойным тоном произнесла я. – Ты не сможешь сидеть верхом. Ведь ногу отрежут так коротко, что ты будешь соскальзывать с лошади.

У Лисовского заходили желваки. Взгляд потемнел от гнева. Ну-ну, Андрей Викторович, гневайся сколько угодно. Моё лицо было спокойным и светлым, как рассвет над лесным озером.

Бравый гусар досадливо крякнул и начал стягивать штаны. Я думала о восходе солнца, лёгком тумане над водой, который тает в ласковых лучах – лишь бы не улыбаться победно.

Однако спустя пару мгновений моя улыбка померкла. Повязка выглядела так, словно её не меняли много дней. Кажется, это была та самая повязка, которую сделала я. А нет, не кажется, точно мой узел.

Для удобства я опустилась на колени, развязала концы и размотала ленту из простыни.

– Ты идиот, Лисовский! – выдохнула я, едва не ахнув от ужаса. И, не сдержавшись, повторила: – Настоящий идиот!

Андрей смотрел хмуро и слегка виновато. А идиота и вовсе не заметил.

Нет, мои швы не разошлись. Дело обстояло гораздо хуже. Рубец воспалился и распух. Сквозь иссиня-красную ткань сочились жёлтые капли гноя.

– Я ведь сказала, что повязку нужно менять каждый день. Дала тебе заживляющую мазь… – мне хотелось плакать от досады. Как можно быть таким идиотом? Так наплевательски к себе относиться?

– Я не баба, чтоб вашими глупостями заниматься, притирками мазаться, – грубо бросил он. – Не до того мне было. Делом занимался.

Я всё понимала. Правда, всё. Стресс провоцирует выброс кортизола, отсюда грубость и агрессия. Однако на этот раз слова достигли цели. У Лисовского вышло оттолкнуть меня.

– Хорошо, я позову лекаря, – постаралась произнести это максимально ровным голосом. – Мужчину, который не будет заниматься бабскими глупостями, а сразу приступит к делу.

Начала подниматься. Но Лисовский, каким бы мужланом он ни был, всё же уловил перемену в моём настроении. Схватил меня за плечи.

– Кать, погоди! Ну прости дурака. Не уходи. Не надо лекаря.

Я подняла взгляд, чтобы видеть его глаза, и спросила:

– Ты не хочешь, чтобы я уходила или чтобы звала лекаря?

Себе я пообещала, если он скажет – лекаря, пойду прямиком к Петухову. Плевать, пусть Андрей Викторович изволит сердиться. Если с такой раной он вернётся на войну, оттуда его уже можно не ждать. Да, Машка тогда будет только моей. Но смогу ли я жить спокойно? Или изведу себя мыслями, что это я позволила Лисовскому загнать себя в могилу?

Впрочем, если он выберет другой вариант, я всё равно позову Петухова.

Но Андрей сумел меня удивить.

– Что с тобой не так, Катерина? – спросил он, слегка тряхнув меня за плечи. – Ты не должна быть такой.

– Какой? – произнесла еле слышно, напуганная, что Лисовский сейчас догадается. Скажет, что я самозванка.

– Ты смелая, решительная, не боишься высказывать своё мнение. И полагаешь себя равной мужчине. Откуда в головке у девицы такие мысли? Кто заложил их тебе?

– Никто не заложил, так и есть. Женщины ничем не хуже мужчин, физически только слабее, – выдавала я себя с потрохами.

Но этот шовинисткий разговор меня слишком возмутил, чтобы промолчать.

– Откуда ты взялась такая? – спросил Андрей.

Однако ответа на этот вопрос он явно не ждал, потому что его лицо начало приближаться к моему. А в глазах читалось желание вновь меня поцеловать.

Я решала – податься ему навстречу или отстраниться. Как вдруг у меня за спиной раздалось:

– Что здесь происходит?

Я обернулась. У входа в палатку стоял Николай. Он смотрел на нас. Изумление на его лице сменялось гневом. И я понимала отчего.

Да уж, картина действительно двусмысленная. Я стою на коленях перед Лисовским, который держит меня за плечи и тянет к себе. Ах да, забыла самое главное: его штаны спущены ниже колен.

– Николай Дмитриевич, это не то, что вы подумали, – произнесла я самую неудачную фразу из всех, что можно представить. Однако ничего иного в тот момент не пришло мне в голову.

– Как вы могли? – высоким от возмущения голосом спросил Гедеонов. – Вы обещались мне. Как вы могли отдаться другому?!

– Я же говорю, вы всё неправильно поняли, – Андрей наконец ослабил хватку у меня на плечах, и я начала подниматься. Лисовский спешно натягивал штаны.

Ума не приложу, что делать в такой ситуации. Как глупо всё вышло.

– Вы не виноваты, Катерина Павловна. Вы всего лишь слабая женщина и не можете отвечать за себя, – вдруг выдал Николенька, заставив меня закатить глаза. – А этот мерзавец воспользовался вашей слабостью и неопытностью.

– За мерзавца придётся ответить, – выдавил Лисовский, медленно поднимаясь с лавки.

– С превеликим удовольствием, – Гедеонов вздёрнул подбородок. – Назначайте время и место.

– Я пришлю секундантов.

Они коротко поклонились друг другу, после чего Николенька покинул палатку, медленно и осторожно ступая.

Что это сейчас было?

– Андрей, вы же не на дуэль с ним собираетесь? – внутри росло тревожное чувство.

– Тебе не стоит переживать, Катерина, мы сами разберёмся, – Лисовский выдавил улыбку.

После которой переживать я начала ещё больше.

Глава 12

Разберутся они, как же. Поубивают друг друга. А я потом мучайся чувством вины и объясняй Машке, почему её папа застрелил глупого юнца. Или позволил себя застрелить.

Впрочем, я не была уверена, что эти идиоты планируют именно стреляться, может, потыкают друг друга саблями или рапирами, или чем тут у них принято тыкать? В этом случае ещё могут остаться в живых.

В общем, я планировала поговорить с Николенькой. Лисовский уже взрослый, у него и эго разрослось, и упрямство окаменело – с места не сдвинешь. А тот ещё зелен, может, и получится достучаться до здравого смысла. Вдруг ещё не всё растрясло от скачки верхом?

– Мне нужно идти, – сообщила Андрею.

– Погоди, – он ухватил меня за руку. – Ты же не сдашь меня хирургам? Лучше сразу смерть, чем безногим остаться.

– Ты поэтому вызвал Николеньку на дуэль? Чтоб долго не мучиться? – съязвила я.

Однако Лисовский и не заметил сарказма.

– Ты зовёшь его Николенькой? – он обратил внимание совсем на другое.

Если я буду так часто закатывать глаза, могу заработать