Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Кончилось это тем, что Джуна свалилась со стула без памяти и потом трое суток не могла встать с постели. И хуже того — у неё начисто пропал дар — ничего не видела и не чувствовала. Какой ужас она испытала в тот момент — ни словом не сказать ни пером описать — словно разом лишилась руки и ноги.

Дар восстановился примерно, через месяц, но с тех пор ничего подобного девушка себе не позволяла. Людям ведь не объяснишь, что целительнице за помощь приходится расплачиваться своим здоровьем, своей аурой, своим даром. Идут сами, тащат родных и близких сулят любые деньги. Но суть в том, что помочь Джуна могла далеко не всем и честно в этом признавалась, все равно люди чувствовали себя обманутыми, начинали обвинять в шарлатанстве, угрожать, жаловаться. Прямо как в песне старухи Шапокляк: кто людям помогает, тот тратит время зря. Хорошими делами прославиться нельзя.

А вот теперь Джуна чувствовала, что всё изменилось — внутренней энергии стало в разы больше. Она словно светилась изнутри. Её возможности в целительстве многократно возросли. Кто бы он не было, этот Феликс — он настоящий маг и волшебник и её доверие к нему безгранично.

Жизнь кардинально менялась, так тому и быть. Первое, что она сделала в этой новой жизни — пошла и уволилась из «Метро». Сказать, что заведующий был удивлен, значит ничего не сказать — вот дура-девка, такую хлебную должность бросать! Он даже начал расспрашивать, что побудило её к такому неразумному шагу, но девушка лишь загадочно улыбалась. Либо умом тронулась, либо замуж выходит, решил старый торгаш.

* * *

Шато позвонил в одиннадцать утра и сообщил, что Арчил Вахтангович просит срочно приехать у него, мол, приступ почечных колик.

Ну что ж, — подумал я, — пора отрабатывать грузинское гостеприимство, заодно и Джуну проверим в деле. Кир сообщил, что пара инъекций еще понадобится для закрепления результатов, но уже и сейчас она вполне готова к целительству.

Договорились, что машину подадут к двенадцати и я тут же позвонил Джуне. К несчастью, её не оказалось дома.

— Не беспокойтесь, босс, — промурлыкал Кир, — я уже дал ей установку, к двенадцати прибежит, как миленькая.

Машина прибыла раньше срока. Полдвенадцатого взволнованный Шато уже звонил мне из вестибюля гостиницы.

— Давай дорогой, скорей поехали, Арчилу Вахтанговичу очень худо.

Я уже знал, что у нашего покровителя осталась одна почка и операции он не выдержит. Как с таким здоровьем, он оставался на руководящем посту — загадка. Впрочем, если вспомнить Андропова, тот и вовсе был генсеком на диализе.

— Кого ждем, дорогой? — беспокойно спрашивал Шато. — Скорей ехать надо!

Я объяснил, что ждем мою ассистентку, без неё, мол, камень не вывести.

Референт смирился, только спросил: не Тинатин ли это? И очень удивился, когда я покачал головой.

Честно сказать, я вообще не был уверен, сможем ли мы вывести этот самый камень, но тут уж, на войне, как на войне — главное ввязаться в бой, что-нибудь да получится.

Без десяти двенадцать, запыхавшаяся от быстрой ходьбы, девушка появилась у главного входа гостиницы «Иверия». Я вышел из машины и помахал ей рукой.

— Ничего не понимаю! — подойдя, сказала она мне. — Я с девчонками в баре прощалась и мне вдруг показалось, что ты очень меня ждешь… словно голос в голове услышала.

— Ты мне, действительно очень нужна, вот ты и почувствовала… интуитивно, так сказать.

Когда я вкратце описал ей задачу, слегка раскосые глаза девушки. распахнулись будто спички в них вставили.

— Ты с ума сошел, я никогда такого не делала…

Я, обняв её за плечико, успокаивал, мол, всё у нас получится, вместе мы — сила! Вместе мы — ого-го! Главное, держаться уверенно, и всё будет — ништяк.

Но она всё повторяла шёпотом: «С ума сошел… с ума сошел…».

Усадил её на заднее сидение «волги», сам сел рядом. Шато повернулся к нам.

— Вах, какой красивый ассистент! Где таких набираешь, батоно Григорий?

Джуна смущенно улыбнулась и он велел шоферу трогаться.

— Ты меня уже до ассистента повысил? — прошептала девушка мне в ухо. — Ну-ну.

— Надо же было, как-то легендировать твоё присутствие. — прошептал я в ответ. — Но, это в последний раз. Если не облажаемся, в Москве уже я буду твоим ассистентом.

* * *

Дача Арчила Вахтанговича Тохадзе была в десяти минутах от города.

Она располагалась на холме, в окружении реликтовых сосен. Строение как бы плыло в солнечных лучах, пронизывающих кроны сосен. Конечно, за всем этим стоял не случайный удачный вид, а утонченный расчет архитектора.

Доски двухметрового забора плотно, без щелей, прилегали одна к другой. Нас ждали — ворота уже были открыты.

Просторный участок был искусно засажен разнообразными растениями и цветами. Асфальтовая дорога соединяла ворота с гаражом, выложенные цветной плиткой дорожки вились между купами кустов и клумбами, огибали здание и обрывались у деревянной бани, сложенной над маленьким, но на удивление чистым прудом.

Я оглядел дом. Венецианские окна. Застекленная парадная дверь с бронзовой ручкой.

На первом этаже располагались службы, комната охраны, кухня и зал, а наверху — кабинет, спальни и зимняя веранда. Но, переступив порог, мы вначале оказались в небольшом холле перед двустворчатой дверью там нас встретила жена Арчила Вахтанговича, Нателла Георгиевна — слегка полноватая крашенная блондинка неопределенного возраста, с огромной грудью, в кудряшках и шелковом халате, трагического черного цвета. От неё интенсивно пахло духами «Серебристый ландыш».

Поздоровавшись, она повела нас в зал, представляющий собой просторную светлую комнату. Три мягких кресла, журнальный столик, камин, бар, магнитофон. Справа у окна лестница на второй этаж. По дому сновали домочадцы, приглушенно переговаривались и бросали на нас изучающие взгляды.

Кабинет хозяина дома был обставлен резной мебелью, вокруг низкого стола, на котором возвышалась полная фруктов фарфоровая ваза с амурчиками, стояли мягкие кресла и диван. С потолка свисала хрустальная люстра, затянутая марлей.

Из кабинета был выход на веранду. Отсюда открывался умиротворяющий вид на окрестный пейзаж, и надо сказать, с приподнятой точки обзора он выглядел еще живописней.

Ещё на лестнице мы услышали стоны. Арчил Вахтангович скрючившись лежал на диване укрытый простыней. Рядом суетился врач в белом халате. На журнальном столике лежали медицинские инструменты, стояла капельница, пахло медикаментами. Врач посмотрел на нас осуждающе, как на явных прохиндеев и шарлатанов.