"Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Северский

Дальше путь плота пролегал вдали от берегов, чтобы срезать путь. Морская вода здесь была чистой, но более беспокойной, чем вблизи берегов. Прометей считал, что виной всему приличные глубины в этих местах. Волны набирались в большие горбы и вальяжно переносили на себе плот. Они не обрастали белыми барашками бурунов, как на мелководье, а степенно поднимались и опускались, сохраняя природную величественность.

Иван, а пуще того Анхелика, чувствовали себя несколько настороженно. Их немного пугала могучая водная стихия. Случись ветер, плот не осилил бы борьбы с волнами. Прометей пытался успокоить их.

— В это время, в этих краях всегда тихо.

— Откуда тебе знать? Ты, ведь, не бывал здесь? — Иван был уверен, что Прометей идет на вранье, только чтобы успокоить их.

— Не обязательно бывать где-то, чтобы знать, какие там условия.

— Это тебе судовой журнал с подлодки рассказал? — Спросил Иван.

— Нет. — Прометей сделал хитрое выражение лица и положил перед Иваном и Анхеликой, какую-то вещь, замотанную в тряпицу.

— Что это?

Прометей развернул тряпку, внутри оказался еще и пластиковый пакет, сохранившийся с тех времен. Осторожно снял пакет. Внутри оказалась книга допотопного изготовления с плотной синей обложкой.

— Что это? — Снова спросил Иван.

Прометей взял книгу в руки и дал прочитать ее название.

— Ежедневник. — Прочитал Иван.

— Да, это ежедневник. Книга для записей, но не судовой журнал.

— Ты украл его из музея? — Догадался Иван.

— Взял на время.

— Ага, так бы тебе и дали? — Не поверил Иван.

— Ну, взял без спроса, конечно, но верну обязательно. Знаете, кому он принадлежал? — У Прометея даже искорки в глазах загорелись.

— Первому капразу?

— Тому, этому, как его, Татарчуку? — Попыталась угадать Анхелика.

— Нет. Это записная книжка Виктора Терехина. — Прометей замолчал, чтобы дать прочувствовать момент своим товарищам.

— Он знал, что тут тихое море? — Спросил Иван.

— Он многое знал, потому что на его плечах лежала задача поиска выживших. Хотите, я вам почитаю, что он писал про это место?

— Давай, читай. — Согласился Иван.

— Ой, как интересно, как вы мужики понимаете в море, где находитесь? По мне, везде одинаковая вода?

— Тебе это не надо знать, Анхелика. Всегда держись хороших мужиков, и тебе не надо будет беспокоиться о всякой ерунде. — Дал девушке совет Прометей.

— Как Иван?

— Ну, да, как Иван.

Иван подбоченился, польщенный комплиментом. Прометей открыл ежедневник на закладке.

— Слушайте.

Прометей обвел слушателей взглядом. Оба слушателя старательно делали вид, что готовы внимать. Прометей тоже сыграл, сделав вид, что поверил им. На самом деле, ему просто нравилось прикасаться к страницам истории. Они казались ему значительными. Наблюдения, записанные людьми той эпохи, априори были умными и не требующими доказательств.

— «Уровень воды в Карском море, между полуостровом Ямал и Новой Землей значительно упал, оголив многочисленные острова. Судоходство, как таковое, считаю невозможным. Мелководье у самого побережья Ямала, быстро заполняется грязью, идущей с самого полуострова. Мы произвели несколько попыток войти на материк, но все они окончились ничем. Грязь очень топкая и не держит лодки. Мною принято решение выяснить ситуацию на северной оконечности полуострова, как наименее пострадавшей от стихии». — Прометей перелистнул страницу. — Вот что он пишет о море: «Отмечаю особенно тихую погоду, практически полный штиль на всем пути до полуострова Ямал. Отличий от прошлогодней поездки не отмечено, поэтому считаю, что климат в этом регионе сформировался и для этого времени года вполне подходит для морских вылазок». — Прометей отодвинул книгу и с гордым видом осмотрел своих слушателей.

— Ну, ты даешь? Это же когда было написано? После тех времен все изменилось. И вода вернулась назад, и ветра могли поменяться? — Иван подивился слепой вере Прометея, в то, что было написано в старых записках Терехина.

— Ну, как видишь, море до сих пор тихое.

— Ладно, может быть они и вправду могли знать про погоду больше нас. Поверим им и по-быстрому проскочим это место. Мне не по себе, когда я знаю, что до берега больше сотни миль.

— Мне тоже. Пусть лучше чайки срут нам на голову, чем болтаться тут и дрожать от страха. — Присоединилась к другу Анхелика.

— Ну, просить уже поздно. Нам до всех берегов одинаково долго идти. Навалимся на весла и прибавим скорости. Хотя опережение графика приведет только к тому, что нам придется ждать, когда течения рек ослабнет.

— На берегу как-то веселее коротать время.

— Да, совы и лягушки наши друзья.

— Совы? — Испуганно переспросила Анхелика.

— Ну, да, совы. Там их много должно быть. Материк, как-никак.

— Ладно, Иван, мы же не торопимся?

Иван с ухмылкой посмотрел на Прометея.

— Конечно, Анхелика, нам и здесь хорошо.

В эту ночь первым нести ночную вахту выпал черед Ивана. Ночи в открытом море были намного свежее, чем у побережья. Анхелика ночевала в трюме, а Прометей наверху, укутавшись шкурой. Главной опасностью в этих местах считался ветер. Плот надо было всегда держать поперек волн, иначе его могло легко перевернуть даже невысокой волной.

Иван два раза разогревал себе чай, чтобы согреться и заодно подсветить ночную тьму. Ему все время казалось, что откуда-то из темноты накатывает высоченная волна, а он не видит ее, а только чувствует приближение. Он готов был кинуться будить Прометея, но всякий раз тревога оказывалась ложной. Ивану с трудом удалось убедить себя в том, что не стоит реагировать на игру воображения.

По этой причине он не сразу стал прислушиваться к далекому ритмичному свисту, приняв его за очередную выходку скучающего рассудка. Свист приближался и становился явственнее. Иван потряс головой, растер уши, чтобы приободриться и выгнать из них воображаемый свист. Ничего не помогло. Свист продолжился. Он длился несколько секунд, потом затихал ненадолго, и снова насвистывал в одинаковой тональности.

Темнота, волны и далекий берег вмиг стали причинами усиливающими страх. Но основной его причиной стал непонятный несмолкающий свист. Тут же вспомнились все старые сказки про сирен, утаскивающих моряков в море. И новые истории про души погибших людей, блуждающих по ночам в поисках дома и родных. Ивану стало страшно до жути. Он трясущимися руками выбил кресалом искры на заранее подготовленную промасленную бумажную крошку, приготовленную для разогрева чая. Пламя занялось. Иван кинул в него мелкие чурочки. Дерево быстро разгорелось. Отсветы его пламени легли на колышущиеся за бортом волны.

Свист не стихал. Иван поднес к огню коническую крышку из нержавеющего металла, чтобы отраженный от внутренней стороны свет осветил пространство подальше. Световой пучок направил в сторону звука. Луч света расселся метров через