Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

уже знаем. Принц Дезирэ собственной персоной. Младший братишка твоего зятя. И, знаешь, что забавно? Я встречал его после того, как ты побывала в Эрталии. Когда искал возможность перенестись к тебе. Мы с его старшим братом, не совсем старшим из троих, а средним, были друзьями. Мариону было лет двадцать тогда. А Дезирэ — семнадцать. И выглядел он на семнадцать. У него только-только переломался голос и довольно плохо росли усы над губой. Что, впрочем, никак не мешало младшему принцу воевать с Родопсией.

— И что это значит?

— Ничего. Почти. Кроме того, что он — не человек. Потому что люди молодеть не умеют даже в Эрталии. И в Родопсии тоже не умеют.

— Не понимаю.

— Май… Вы встретились с ним, когда ему было двадцать. Ты забеременела. Ещё года через три встретились мы с тобой. Это я в годах Первомира считаю. С годами в Эрталии, как известно, есть проблемки. Но хронология-то остаётся той же. А потом мы пересеклись с Дезирэ. Я с Дезирэ. И ему было семнадцать. Меньше, чем до встречи с тобой. Прошло ещё семнадцать лет. И сколько сейчас прекрасному принцу? Двадцать? Двадцать два? И не факт, что ещё лет через пять не станет десять. Никого не напоминает? Я вот знаю лишь одного… человека, который умеет управлять своим возрастом.

— Румпеля, — выдохнула Майя, вздрогнув.

Кот посмотрел на неё. Белка вскарабкалась на его колени и зацокала сердито. Мужчина прищурился на наглую зверюшку и коротко, зло зашипел. Мелькнул пушистый хвост, качнулась мохнатая лапа ели.

— Я не знаю, кто такой Румпель, — признался Бертран. — Никогда не задумывался об этом. Помнишь, мама говорила, что научила его магичить, но… Судя по тому, что нам рассказала Аня, это вряд ли. Предположу, что мой папочка просто сыграл в подкидного дурачка. Учительница — ученик это вечная игра. Очень увлекательная, кстати.

— Румпель говорил что-то про «мы». Но не сказал, кого так называет… Когда предупреждал меня не переходить «им» дорогу.

— Что этим тварям нужно в Первомире? — проворчал Кот. — Зачем они все сюда припёрлись? Без них тут было прекрасно. Но вот что мы сделаем: если кто-то и может справиться с зарвавшимся щенком, то это, полагаю, мой непутёвый папаня. Ну или Румпель хотя бы знает, как это сделать. И кто такой Дезирэ вообще.

— Ты семнадцать лет с ним не общался. Думаешь…

— Думаю, да. Пришло время вспомнить о родственных связях. Надо будет спросить Аню, как она вызывала его через зеркала.

Майя прижалась к мужу. Зарылась лицом в его плечо.

— А если Румпель и Дезирэ на одной стороне? Помнишь, Румпель сказал, что отец моей дочери — его брат. Отец моей дочери — Сергей. Сергей — принц Дезирэ. Значит, Дезирэ каким-то образом не сын Андриана, а брат Румпеля… Как всё сложно! Кстати, ты нашёл хоть какие-нибудь следы Рапунцель?

— Увы, нет. Да и она не делала попыток выйти на связь. Может её вообще закинуло в какой-то иной мир?

* * *

Эй валялся на крыше одного из доходных домов Лиговского проспекта, озарённой нежно-серым светом. Листал телефон и ухмылялся. Не могла же Ириска об этом забыть, верно? Ну давай, соображай, милая. Обновил страницу и прищурился. Да. Отлично. Она нашла эту старую фотку и даже переслала кому-то. Жаль, не посмотреть кому: своему Коту или кому иному… О… Ещё одна пересылка. Ему стало любопытно, но в то же время после беготни и бессонной ночи было лень возиться с аккаунтами.

Пёс вернулся к странице дочери и снова принялся листать её фотографии с жадным любопытством. «Она погибла в аварии», — снова вспомнилось ему. Ну а как ты хотела, девочка? Щенки псов бездны никогда не взрослеют. Восемнадцать — их предел для Первомира. Тут или жизнь щенка, или самого мира. И, понятное дело, мир будет защищаться.

Карие глаза, тёмные волнистые волосы. Вздёрнутая верхняя губа… Цвет глаз — от отца, а форма всё же от мамы… Эй приблизил фотку, где дочка с вызовом смотрела через поднятое забрало мотоциклетного шлема. Половина её лица была окрашена в синий цвет, глаза подведены чёрным так жирно, что напоминали боевую раскраску фараоновых саркофагов.

Пёс усмехнулся.

Забавная получилась девочка. Даже жаль, что от него.

— И всё же тут что-то не так, — прошептал, закрывая глаза. — Что-то не складывается в этой трогательной истории…

Неподалёку курлыкал голубь со своей вечной весной. Этим птицам было плевать, когда размножаться. Они прекращали делать детей лишь в совсем лютые морозы, но едва воздух становился хоть на пару градусов менее колюч, возвращались к любимому занятию.

Эй снова открыл глаза и вгляделся в милое личико, так напоминающее ему совсем иную эпоху.

— Почему у меня такое чувство, что я тебя видел вживую? — прошептал Пёс. — М, Ань? Можно, я тебя буду звать Зайчиком?

Майя побывала в Эрталии. Более того, притащила за собой в Первомир мужчину. И не просто абы какого, а сына самого Румпеля. И всё это произошло, когда принц Дезирэ был слишком юн, чтобы интересоваться королевами соседних королевств. Случайно? Совершенно случайно именно она, мать его щенка, попала именно в его мир?

— Братишка! — крикнул в серое-серое, набухшее влагой небо. — У меня к тебе столько вопросов!

* * *

Следовательница закрыла папку, убрала её в шкаф, села на стул и помассировала виски. И только потом посмотрела на меня усталым тёплым взглядом. Ей было больше пятидесяти точно. Чем-то Евгения Михайловна напоминала мне Беляночку, сестру моей матери. Такая же мягкая, сдобная, словно булочка. Носик-пумпочка утопал в розовых щёчках, пухленькие пальчики нежно и мягко постукивали по клавиатуре. Крашенные в бронзовый цвет волосы свивались на голове в косу.

— Алиса Романовна, не стану от вас скрывать: дело не такое простое, каким может показаться на первый взгляд. У нас нет оснований однозначно идентифицировать попытку насилия. Соскобы с ногтей жертвы вывели нас на её одноклассницу. Её имя я пока не считаю вправе оглашать публично. Но та и не отрицает факта драки. Однако, по её словам, схватка между двумя соперницами состоялась совершенно в ином месте и в иное время. Очень тёмное и двусмысленное дело. Мы проверяем ближайшие к месту предполагаемых событий пункты травматологии, но на следы пятерых мужчин, подозреваемых в попытке насилия, всё ещё не вышли. Мы, конечно, расширим поиск, но всё осложняется тем, что Осения Романовна не помнит точно ни характера нанесённых травм, ни их расположения.

— Но вы же не думаете, что Осень лжёт? — хрипло уточнила я.

— Мы должны расследовать беспристрастно, — мягко сказала та. — Мы не можем