Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

бы мог подумать, что на этой невинной и простейшей, казалось бы, затее он потеряет столько народу?! Если бы только он в свое время прислушался к Сканеру!.. Не верю, значит не существует… Дурак! И подумать только — две бабы! Две чертовы гнусные шлюхи! Попадись они сейчас в его руки, он бы самолично порвал бы их в клочья, даже если бы весь Волжанск стоял вокруг и смотрел! Но попасться они могли только случайно. Баскаков давно прекратил поиски — он не мог больше позволить себе такой роскоши даже ради дела, а уж ради мести и подавно. А ведь подумать только — какие открывались возможности! Но теперь остался только Литератор, несмотря на все прогнозы врачей оказавшийся на удивление живучим. Правда, толку от него уже почти не было, и за все это время к его услугам удалось прибегнуть только два раза. В последнюю неделю он даже почти не сидел за своим любимым компьютером и не прочитал ни одной книги — большую часть суток Литератор проводил на своей огромной кровати, шипя от боли, которую уже не снимали никакие лекарства. Гуманней всего было бы отправить его на тот свет, и это понимал не только Баскаков, но и сам Литератор — но когда во время посещений Виктора Валентиновича ему удавалось добираться до клавиатуры, он дрожащими пальцами выбивал: «Никакой эвтаназии! Хочу сам! Пусть все остается, как есть. Пожалуйста». И Баксаков пока позволял всему идти своим чередом. В конце концов, Литератор это заслужил.

— … Виктор!

— Что? — он взглянул на жену.

— Ты не слышал, что я сказала?

— Нет, повтори.

— Я говорю, нельзя ли заменить тех дегенератов, которых ты все время со мной посылаешь? Они, конечно, своим внешним видом кого хочешь отпугнут, но меня и саму от них в дрожь бросает. Кроме того, они совершенно не умеют себя вести. Неужели нельзя было найти кого-нибудь с человеческим лицом? Зачем ты уволил того поляка, который раньше со мной иногда ездил? Симпатичный мальчик, интеллигентный, одевался хорошо. Нельзя ли его вернуть?

Баскаков хмыкнул. Инне не обязательно было знать, что «симпатичный мальчик», укокошивший за свою интеллигентную жизнь не один десяток людей, давно превратился в удобрения.

— Раз я его уволил, значит так было надо. И это не обсуждается. Сколько раз уже можно к этому возвращаться?!

Инна недовольно пожала плечами, доставая из сейфа драгоценности и выбирая несколько дорогих, но неброских колец, подходящих к сегодняшнему мероприятию.

— Может, в таком случае, я хотя бы иногда буду обходиться шофером? Не обязательно каждый раз посылать со мной армейский взвод!

— Вот Колька Бурцев в свое время на подобную просьбу своей жены согласился сдуру, — назидательно заметил Виктор Валентинович. — Тебе напомнить, сколько Бурцев тогда заплатил? И как ее вместе с дочерью потом несколько дней по всему Волжанску по частям собирали? Ты, Инна, на рожи их не смотри. Дело знают — и ладно. Соня чем занимается?

— Имя свое оправдывает, — Инна протянула руку к пульту дистанционного управления и сделала музыку потише.

— В смысле?

— Спит.

— Опять?! Слушай, Инна, а не много ли она стала спать в последнее время? — обеспокоенно спросил Баскаков. — Может, ее врачу показать? Может, у нее малокровие какое-нибудь или с давлением что-то?

— С чего бы? Нет, ну, конечно, следует, хотя ты представляешь, какой поднимется визг?

— Да кто ее спрашивать будет?! — Баскаков, нахмурившись, пошел к двери.

— Она совсем обленилась за эту неделю, — громко сказала Инна ему вслед. — Все забросила — даже компьютер. Даже на дискотеки ходить перестала. Ты бы заметил это и раньше, если бы почаще бывал дома!

Баскаков удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал и прошел в комнату дочери. Соня, одетая, спала на застеленной кровати, приоткрыв рот и забросив одну руку за голову. Русые волосы, давно не мытые, сбились в малопривлекательный ком, и взгляд Виктора Валентиновича, внимательно обежавший дочь снизу доверху, подметил разводы грязи на шее и черноту под ногтями с облезшим лаком. Кожа на лице была нездорового бледного цвета, щеки заметно округлились, и только теперь он заметил, что Соня пополнела, а когда наклонился, чтобы разбудить ее, то в нос ему пахнуло тухловатым запахом немытого тела.

— Сонька! Ты чего спишь целыми днями? Плохо себя чувствуешь?

— Да нормально все! — медленно пробормотала она, не открывая глаз. — Батянька, дай поспать!

— Почему же ты свой компьютер забросила, если все нормально? Не ходишь никуда. И у тебя ведь, кажется, танцы сегодня?

— Не пойду — влом мне! Отстань, спать хочу! — Соня сморщила лицо и перевернулась на другой бок. Баскаков выпрямился и оглядел комнату. В ней царил обычный беспорядок, но компьютер — единственная вещь в доме, которую дочь холила и лелеяла — зарос пылью. Он подошел к окну и открыл форточку, потом вернулся в спальню. Инна посмотрела на него и положила на тумбочку телефон.

— Убедился? Я позвонила Петру Алексеевичу — он подъедет часа через два и осмотрит ее. Не забудь предупредить, чтобы его впустили.

— Хорошо. Ты готова?

— Да, можно идти, — Инна напоследок еще раз удовлетворенно оглядела себя в зеркало, и они вышли из спальни.

— Ты созвонилась со своим Йонайтене? — осведомился Баскаков, пока они шли к входной двери.

— С кем? — рассеянно переспросила Инна.

— С Винцасом Йонайтене. Ты ведь говорила, что он должен был тебе какие-то сведения передать по твоим изысканиям. Что-то новенькое о твоей голубой крови, — он усмехнулся. Под ноги ему подвернулся Черчилль — огромный персидский кот жены, с ленивой грацией шествовавший по своим делам, и Баскаков бесцеремонно отпихнул его.

— Ах, да… Не знаю. Скорее всего, я не буду с ним встречаться. Надоело, хватит. Занимаюсь какой-то ерундой, столько времени трачу… лучше лишний час на корте провести или в салоне.

— Что?! — он остановился и изумленно уставился на жену. — Ты серьезно?!

— А что такого? Говорю же — надоело! Мы идем или стоим и говорим?!

— Ты сама-то не заболела?!

— Вить, если человеку что-то надоедает, это вовсе не делает его больным. Вон и Соньке ведь тоже… — она запнулась, и по ее лицу пробежала тень. Потом Инна раздраженно дернула плечом и быстро пошла вперед, и ее расстегнутый светлый плащ сердито развевался за спиной. Баскаков остался стоять, хмуро глядя ей в спину. Он ничего не понимал. Ведь только нa прошлой неделе Инна с таким нетерпением говорила о предстоящей встрече и последними словами ругала нерасторопного Йонайтене, который мало того, что никак не мог разыскать одного из нужных людей, так еще и ухитрился подхватить воспаление легких и угодить в шяуляйскую больницу.