Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

– То есть войско все же будет?

– Будет. Но в основном это те, кого князь опасается и кому не доверяет. Кого лучше убрать подальше от Новгорода.

– То есть совершенно ненадежные войска?

– Не очень надежные, – уточнил богатырь, – все же там есть много и таких людей, которые просто любят сражаться. На направлении главного удара я бы этот полк не поставил, но подпереть сбоку – такие воины вполне сгодятся.

– Сколько?

– Тысяч пять.

– Надеялись-то мы на большее, но и это куда лучше, чем ничего.

– Когда ты новгородцев убивал, ты моим именем прикрывался, – вдруг подала голос Аленка. Обычно девочка молчала, она еще не отошла от ранения, так что все удивились и замолчали.

– Посмотри на меня, – грустно улыбнулся богатырь, – представь только меня, растрепанного и всего в крови, с мечом в руке. Я еще рожу состроил страшную. Можно ли поверить, что я чьим-то именем прикрывался? Я Святогор, меня на Руси все знают.

– Понятно, – кивнула девочка и замолчала. – Жаль. Я тоже считаю тех русских, кто не хочет жить вместе, врагами хуже степняков. Если бы те на нас напали, то эти новгородцы с интересом наблюдали бы?

– Еще и в спину ударили бы.

– Тогда все верно сделал богатырь, так и надо было.

Рогволд аж присвистнул от удивления.

– Ты что такое говоришь, милая, – насупилась Варвара, – там же люди погибли! Где та милая девочка, что плакала неделю, когда узнала, как курятина на стол попадает?

– Ее убили, – ответила Аленка грустно, – ту девочку закололи в спину кинжалом. Чтобы правителя уважали, он должен быть не только справедлив, но и строг. И я верю, что Святогор поступил так, как и должен был поступить. Возьми все эти жалобы и кинь в печку.

Удивился даже сам Святогор, но девочка не пыталась продолжать, а тихо отвернулась и замолчала. Взгляды собравшихся были очень красноречивы. Рогволд смотрел с интересом, Варвара с ужасом, Святогор с удивлением, Илья Муромец с уважением, боярин Полкан был явно обеспокоен, и только цесаревич Софьян смотрел влюбленным взглядом безусловного обожания.

Воцарившуюся тишину прервал стук в дверь.

– Прошу прощения, что беспокою, – откашлялся стражник, – там слуги прибежали. Говорят, что у княгини в горнице петух железный пробудился и кукарекает так, что не остановить.

– Что за петух? – опешил Илья.

– Игрушечный, – ответила Аленушка, – он у Шамаханской царицы был, а когда она уехала, он остался…

– Золотой? – Святогор вдруг резко перебил всех: – Петушок золотой?

– Да, блестящий.

Не говоря ни слова, богатырь сорвался с места и кинулся прочь.

– Илья, быстро за мной; показывай, где горница!

Муромец вскочил со своего места и побежал следом, остальные присоединились, с недоумением и интересом. Богатырь бежал так, что трясся пол, Илья показывал дорогу.

– Думаешь, тот самый? Это же сказка…

– Какая, к лешему, сказка, что это еще может быть… Ох, проклятье: никто ведь не додумался начать считать!..

Богатырь выбил дверь с налета и замер прямо напротив золотого петушка, который продолжал кукарекать. Слуги, столпившиеся вокруг диковинки, кинулись врассыпную.

– Никому не уходить, – рявкнул богатырь, и все замолчали, – я считаю.

– Сто пятьдесят шесть.

– Ку-ка-ре-ку!

– Сто пятьдесят семь.

– Ку-ка-ре-ку!

Петушок остановился и замолчал.

– Вы его трогали, поворачивали? – Гигант навис над слугами. – Говорите правду, вам ничего не будет, только говорите правду.

– Не трогали, только смотрели.

– Сколько раз он кукарекал до нашего появления?

– Никто не считал… много. Мы же не знали, что надо, господин, прости.

– Никому я не господин. Сколько «много»: десять раз, пятьдесят, сто?.. Дольше того времени, что прошло после нашего появления, или меньше?

Слуги мялись, боясь соврать.

– Столько же… примерно.

– Дольше вроде.

– Да нет, не дольше, путаешь ты.

Показания свидетелей различались.

– Теперь ты можешь пояснить, что сейчас было? – Варвара все еще выглядела рассерженной на богатыря, но любопытство пересилило, да и остальные хотели знать.

– Это золотой петушок, – указал богатырь на диковину.

– Это мы и без тебя видим.

– Не перебивай, а слушай. Это золотой петушок, штуковина древняя, еще древнее меня, так что не спрашивай, откуда он и кто его сделал. А вот как он работает, это известно: когда государству, в котором он находится, грозит вторжение или набег, он поворачивается в ту сторону, откуда грядет беда, и кукарекает столько раз, сколько тысяч врагов приближается.

– Тысяч?.. – опешил Рогволд, – ты же нам говорил, что Степи больше ста двадцати – ста пятидесяти тысяч не собрать!

– Значит, я ошибся, – отрезал богатырь, – я могу ошибиться, петушок – нет. Это значит, что все наши планы летят псу под хвост. Срочно продолжаем совет, надо все менять, все. Почему возле него никто не дежурил?

– Так никто не знал, что он вообще у Аленки есть.

– Кто знал, что у тебя есть петушок?

– Колыван и баюн, – честно ответила правительница, – они знали.

– Ох уж этот Колыван… – закатил глаза Святогор. – Впрочем, с покойника спросу нет. Всё, все срочно на совет, планы надо менять, а войско врага уже выступило.

– И когда они перейдут рубежи?

– Петушок предупреждает ровно за десять дней, так что времени у нас совсем мало. Всё; за мной, двери запереть, к диковине приставить круглосуточный пост.

Глава 39

Подсчет людей

Святогор склонился над столом, остальные выжидали, пока он начнет, но богатырь все медлил. Наконец, видно что-то обдумав, гигант тяжело вздохнул и начал говорить:

– Как сейчас стало очевидно, мы значительно недооценили силы вражеского набега; к сожалению, возможность узнать точно количество войск противника мы упустили, но думаю, что не сильно ошибусь, если предположу, что человек от двухсот пятидесяти до трехсот тысяч. Как я уже говорил, в Степи столько не собрать, следовательно, враг где-то нашел союзников. Нам повезет, если это подневольные пленники, которых гонят силком. Такие войска мало чего стоят. Гораздо хуже, если к ним присоединились какие-то племена – по дороге в Китай много всякого люда живет, так что пока допущу, что это частично пленники, частично восточные дикари. Из всего этого вытекает, что такое воинство они вынуждены будут разделить. Идти одной дорогой с такой массой войск просто невозможно, никакого прокорму не хватит.

– А не рано ли они ударили? Морозы только спали, сейчас же дороги развезет, двигаться будут медленно. – Полоцкий князь в очередной раз напомнил, что когда-то и он был воеводой, и далеко не самым плохим.

– Мне тоже кажется, что поспешили, – согласился богатырь, – я бы дождался, пока распутица окончится, но мы все их обстоятельства не знаем. Возможно, что они хотят ударить, пока мы не ожидаем, а возможно, у них кончаются запасы; такую уйму ртов кормить – сама по себе задача непростая, а у степняков еще и дорог нормальных нет, земледельцев тоже. Я думаю, что у них остается только одна надежда: взять все у нас в бою. На это