Фантастика 2026-42 - Соня Марей

И снова этот взгляд – пронизывающий до костей, распинающий.

– Это тот возраст, когда полностью созревает тело, а душа остается хрупка, и жрица может поддаться, забыть о нашей Матери, отвернуться от ее светлого лика. Мы смотрим на других, и нам может захотеться того же, что есть у всех. Любовь, страсть, – она усмехнулась. – Они заставляют совершать безумные поступки, столь сильные чувства опасны для нас.

Откуда она знает? Ах, конечно. Кровавый камень.

Я сцепила руки на коленях.

– Каменное древо – это наша опора и защита. Оно погибнет без подпитки извне, поэтому говорят, что горы жадные, через них древо стремится прикоснуться к чужой жизни. Без нас камни мертвые и холодные, но им тоже хочется жить хотя бы так. Уже были несчастные, которых постигла такая печальная участь – быть выпитыми до дна. Поэтому жрицы защищают всех остальных искателей, подпитывают его собой понемногу, но регулярно – на алтарях святилищ. Иначе алчущая сила древа выйдет из-под контроля и поглотит Скальный город.

– Я все равно не понимаю, зачем делать из жриц бесчувственных кукол?

Перед глазами застыло равнодушное лицо Иниры, как напоминание о моем бессилии и невозможности помешать ее посвящению.

– Это не только способ уберечь молодую жрицу от ненужных искушений, но и хорошая жертва, чтобы успокоить древо и горы. Ну что, после моих слов ты все еще сомневаешься? Когда ты пройдешь ритуал, твой Дар раскроется полнее, тебя будут переполнять силы и благость. Вся боль уйдет. Вот увидишь, Рамона.

– Меня и так переполняла сила, потому что я любила. Любила этого человека.

– Вздор, – оборвала матушка Этера.

– Вы ничего не знаете о любви! Вы жестокое и циничное существо, в вас нет ни капли доброты и благости, о которых вы так любите говорить! – я замолчала, тяжело хватая ртом воздух. Меня распирало от избытка чувств, на языке крутилось много злых обличающих слов.

В ответ на эту тираду Верховная лишь усмехнулась, хотя я ожидала, что она нахлещет меня по щекам. Во взгляде мелькнуло нечто, неподвластное моему пониманию, словно я смогла ее задеть, расшатать гранитное самообладание.

– Да что я пытаюсь до вас донести? Вы все равно меня не поймете, вы никогда никого не любили.

Она молчала долго, смотря куда-то поверх моей головы и гладя пальцами холодную поверхность амулета на шее. Потом расстегнула замок.

– Кровавый камень хранит воспоминания, – жрица протянула медальон на раскрытой ладони. – Загляни в него, девочка. Может, он откроет тебе свои тайны.

Хранит воспоминания? Я слышала об этом впервые. Это очередное скрытое свойство самоцвета! Сколько их еще, чего мне ожидать в следующий раз? Что он может убивать на расстоянии?

– Не хочу, уберите это от меня, – я отшатнулась от медальона, как от гадюки, но матушка Этера была проворней.

Она точно что-то сделала со мной, околдовала, потому что я не хотела смотреть на амулет, пыталась зажмуриться, но взгляд прикипел к кровавой глубине. Она ширилась вокруг меня, в разум ворвался ураган, разметав все лишние мысли. Подхватил и приподнял над землей, тело стало невесомым и перестало мне принадлежать.

Меня стремительно увлекало в прошлое. Чужое прошлое.

Пестреет красками осень в горах. Над головой повисли рваные клоки сизых туч – солнечный луч, как копье, пробивает их и падает на ртутно-серебристые ручейки, снующие меж темных камней.

– Я не стану бежать с тобой.

Я вижу женский силуэт: черные волосы наполовину скрывают фигуру, словно плотный плащ. Под ними угадывается рубиново-золотое платье жрицы. Я присутствую здесь немым наблюдателем, подсматриваю чужую тайну в замочную скважину, и сердце наполняется тревогой. Хочется сглотнуть вставший в горле ком, развернуться и убежать прочь, но я не могу даже шевельнуться. Как на посвящении Иниры, когда меня почти поглотил камень.

– Ты ведь собиралась. Говорила, что не хочешь здесь оставаться, что любишь меня. Что со мной в огонь и в воду.

Юноша повернулся лицом, и в первый миг я не поверила глазам. Но чем дольше на него смотрела, тем больше находила знакомых черт: упрямая линия губ, нахмуренные брови, посадка головы.

– Я передумала.

Девушка скрестила на груди руки и повернулась так, что я смогла полностью ее разглядеть. Женственная фигура, черты лица правильные, приятные, глаза огромные – в таких и утонуть можно.

Я оказалась права, в молодости она была настоящей красавицей.

– Но почему, Этера, почему?.. – со злым отчаяньем воскликнул юноша и сжал пальцы в кулаки. – Мы убежим отсюда, заживем новой жизнью, никто нас не найдет… Мы будем счастливы!

Каменная жрица горько усмехнулась и заправила за ухо прядь смоляных волос.

– Я не могу, это же просто безумие!

Юноша шагнул вперед и порывисто сжал ее руки в ладонях.

– Со мной ничего не бойся.

У меня даже сердце замерло в ожидании развязки. Неужели это она? Сомневающаяся, трогательная, несчастная. Она была такой?! А тот искатель… Матерь Гор…

Молодая Этера нервно высвободилась и растерла кисти.

– Нет, нет… – твердила, мотая головой. – Я же сказала, что передумала, слышишь?! Хватит меня искушать. Я останусь в Антриме, я – Каменная жрица, у меня есть долг! Матушка Велара сказала, что хочет сделать меня своей преемницей.

– Так вот в чем все дело? – оборвал ее юноша, и плечи его сникли. – Ты передумала не потому, что боишься, а потому, что тебя прельстил пост Верховной жрицы. Власть, почести…

– Не тебе меня судить! Ты ничего не понимаешь! – девушка зло топнула ногой. – Вам, мужчинам, всегда прощается больше! Если я сбегу с тобой, меня заклеймят позором и проклянут.

– Зато мы будем свободны!

– Это не свобода. Свободы не существует, ее придумали такие же глупые мечтатели, как ты! И как я.

Парень со злостью рубанул воздух ребром ладони.

– Но ты ведь меня любишь! – сделал последнюю попытку достучаться до избранницы.

– Это больше ничего не значит.

Я не слышала, чем закончился тот разговор. Краски начали бледнеть, из тумана проступали очертания приемной. Кровавый камень в ожерелье терял власть надо мной, я вновь возвращалась в настоящее.

– Ну что? Посмотрела? – Верховная пригвоздила меня взглядом – цепким, как соколиные когти.

От открывшейся правды меня штормило, лоб покрылся испариной. В увиденное было трудно поверить, почти невозможно!

– Что вы хотели этим сказать? – я вздернула подбородок. – Что тоже любили? И что пожертвовали собой и чувствами моего отца?

– Какие громкие слова, – Верховная покачала головой, как будто разговаривала с несмышленой девчонкой. – В юности Роран тоже таким был. Столько слов, столько пафоса… Чувства – это не самая главная ценность.

– Но вы