Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Моя смена была вчера, сегодня я свободна и как раз думала, чем бы заняться. Праздничного настроения мне очень не хватало, а значит, украшение ёлки – это именно то, что нужно.

Маруся радостно поддержала инициативу. Василиса молчала, но в её глазах застыла вселенская тоска, перемежаемая надеждой.

– Вася, ты идёшь с нами, поможешь, – велела я.

– Благодарствую, Катерина Павловна, – на лице девчонки расцвела улыбка. Я ж говорю – дитё, ничем от Машки не отличается.

В столовой уже шли приготовления. Со стола убрали скатерть и жирандоли. Их место заняли коробки, корзинки, вата, бумага, ножницы и ещё много всяких приспособлений для кружка рукоделия.

К моему удивлению, Надежды Фёдоровны среди собравшихся не было. Процессом руководила её дочь. Сейчас молодая хозяйка проводила ревизию коробок, довольно кивая и улыбаясь, будто содержимое вызывало у неё тёплые воспоминания. Впрочем, уверена, именно так и было.

– Мари, я тебя ждала, – обрадовалась Наталья, увидев нас. – Мне нужна твоя помощь.

Малявка отпустила мою руку и быстро пошла к столу, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Я последовала за ней.

– Наталья Дмитриевна, чем моя горничная может помочь? – я слышала за спиной тяжёлые вздохи Василисы, которой не терпелось чем-нибудь заняться.

– Пусть бусы вяжет, – решила молодая хозяйка, – Настя одна не справляется.

За столом служанка нанизывала на толстую нитку сушёные ягоды, кусочки фруктов и орехи. Услышав своё имя, она кивнула Васе, и та заняла место подле, сначала наблюдая, а затем начала свои бусы.

Ещё пара девушек вырезала из золочёной и серебряной бумаги звёзды и месяц. Другие – споро делали фигурки снегирей из похожего на вату материала, окрашивая грудки свекольным соком.

Наталья с Машей склонились над открытой коробкой. Лица обеих светились таким восторгом, что я тоже заинтересовалась содержимым. Внутри, переложенные толстыми слоями корпии, лежали длинные стеклянные бусы.

Наталья Дмитриевна вместе с Машей взялась за край. Повинуясь жесту, я перехватила украшение в полуметре от них. Следом в хоровод включилась Агата, за ней – другие служанки. Длины стеклянной гирлянды хватило, чтобы трижды обернуть вокруг ёлки.

Следующими на ветвях развесили мелкие яблочки. Их оборачивали золотой бумагой, а к плодоножке привязывали разноцветные ленты.

Вскоре в столовой появилась кухарка с подносом пряничных фигурок. Я разглядела ангелочков, петушков, лошадок. Они благоухали мёдом и корицей. В пряниках прокалывали отверстия, продевали ленточки и тоже вешали на ёлку.

Напоследок оставили толстые и короткие восковые свечи на плоских подставках. Наталья сама крепила их к выдающимся вперёд ветвям, чтобы от огня не вспыхнула хвоя.

Обычная ель превратилась в диковинное дерево из сказки. Все, причастные к этому чуду, не сговариваясь, замерли на несколько секунд и молча любовались своим творением.

– Благодарю за помощь, – улыбнулась Наталья Дмитриевна, кивнув служанкам, чтобы убирали со стола.

– Натали, – скромно, как воспитанная барышня, напомнила о себе Маша, – надо зажечь свечи.

– Свечи мы зажжём в канун Рождества, – пообещала Наталья.

Она выглядела очень гордой собой, ведь ей доверили такое важное дело. Уверена, матушка будет довольна.

– Кати, – малявка коснулась моей руки. Она продолжала чередовать обращение по имени с «мамой».

– Да, – я склонилась к ней.

– Давай сделаем для папа´ маленькую красивую ёлочку, – попросила она.

– Это ты хорошо придумала, папа´ очень обрадуется.

Мне понравилась мысль порадовать Андрея. В последние дни его настроение прыгало от надежды к унынию. Мне хотелось сделать для него что-нибудь приятное, подбодрить. Однако я не могла придумать, что его порадует. А малявка подала отличную идею.

Я попросила у Натальи немного золотой и серебряной бумаги, цветных лент и маленьких яблочек. Узнав, что мы собираемся делать, она велела принести в мою комнату еловых веток и всё необходимое для украшения.

После обеда мы с Марусей и Василисой принялись мастерить праздничное дерево. Сначала поставили ветки в тяжёлую вазу, перевязав их для надёжности. Затем повесили золотые яблочки, пряник и две конфеты.

Окинув творение взглядом, Маша заявила, что нужен снегирь. Я сразу призналась, что не умею. Поэтому птицу они мастерили вместе с Васей. На мой взгляд, снегирь больше походил на толстую лошадь с бордовым животом. Однако когда спросили моё мнение, я уверенно ответила, что папа придёт в восторг.

Наконец настал самый ответственный момент – отнести праздничное дерево Лисовскому. Я подхватила вазу, оказавшуюся весьма тяжёлой. И мы с Марусей отправились радовать папу.

На стук никто не отозвался.

– Открывай, – велела я Маше. Малявка послушно толкнула дверь.

Кровать была пуста. Одеяло откинуто в сторону. Вообще, казалось, что в комнате никого нет.

– Где папа´? – удивилась Маруся.

– Хотела бы я знать.

Я снова и снова окидывала комнату взглядом. Кровать, кушетка, окно, книжные полки, стол, окружённый стульями. Дверь ванной была приоткрыта. Но ведь там Лисовский не может находиться. Мирон Потапович ясно сказал, что сейчас можно садиться в кровати, разминать здоровые конечности. Вставать Андрею разрешит к концу декабря. Не раньше. Да и тогда только с сопровождающим.

Из ванной донёсся глухой стон. Я, выругавшись про себя, почти бросила вазу с деревом на пол и помчалась туда.

Андрей лежал на полу, неловко подвернув ногу. Рубашка задралась, оголив повязку, которая густо пропиталась красным.

– Маруся, – я вышла из ванной и едва не столкнулась с перепуганной малявкой.

– Папа´ там? – тонким голоском спросила она.

– Машенька, ты же помнишь, где наша комната? – мой голос был нарочито ласковым. Однако испуганная малышка не заметила фальши.

– Помню.

– Тогда иди туда и позови Васю, скажи… – я запнулась, придумывая что-то нейтральное. – Скажи, надо помочь убраться в папиной ванной. Мальчишки такой беспорядок тут навели.

Маруся кивнула и помчалась к двери. Я в который раз порадовалась, что она ещё маленькая и так легко отвлекается.

– Андрей, – позвала, возвращаясь в ванную и склоняясь над Лисовским.

Он открыл затуманенные болью глаза. Посмотрел на меня.

– Ты идиот, Лисовский, – не сдержала эмоций. – Где Игнатий?

– Поесть пошёл, – он ответил на вопрос, проигнорировав «идиота».

– И ты сразу же помчался к «чёрному» ходу? Сбежать решил?

– Смешно, – хмыкнул Андрей. Попробовал пошевелиться и с присвистом втянул воздух сквозь зубы.

– Не двигайся, хуже сделаешь.

Я опустилась на колени, осторожно распрямила подогнутую ногу. Лисовский молчал, только щёку изнутри закусил, чтоб