Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Чжу дергала руку, пока ладонь не соскочила с металлического крепления, которое соединяло ее с запястьем. Язычок крепления не был заточен по бокам или заострен на манер шила, скорее смахивал на тупое долото. Однако и такого хватит. Чжу перепилила узлы и увидела, как веревки над головой ослабли. Тогда она вернула руку на место, подкралась к верблюду-вожаку, крепко взялась за его повод и стала ждать.

— Где он там застрял, яйцо черепашье… — Раздраженный стражник вынырнул из-за верблюдов и опешил, увидел Чжу рядом с вожаком. — Эй! Ты что…

Чжу пинком подняла верблюда — и прыгнула.

Она вовремя успела оттолкнуться ногой от согнутого верблюжьего колена и взмыла вверх. Не будь она так сосредоточена на том, чтобы удержаться между голых верблюжьих горбов, вопль перепуганного стражника показался бы даже забавным. Чжу знала, как диковато выглядит верблюд в движении, как он странно колышется назад-вперед, медленно распрямляет ноги, становясь все выше, и выше, и выше.

Очнувшийся стражник попытался было схватить животное под уздцы. Так останавливают коня, но верблюд — не конь. Он плюнул стражнику в лицо, заверещал, оскалил зубы и понесся на обидчика.

Тот метнулся прочь, крича:

— На помощь!

В темноте начался хаос. Остальные верблюды повскакивали на ноги, вспугнув ближайших лошадей. Те сообразили, что, если натянуть привязь, можно побегать — и внезапно на поле вскипел стремительный поток испуганных стреноженных коней. Чжу вцепилась в верблюжий горб, стараясь не думать о падении. Дыхание сбивалось с каждым резким толчком, ее кренило на одну сторону. Сердце колотилось в горле.

Солдаты бежали вдоль лошадиного потока, размахивая руками в бесплодной попытке направлять табун и не быть затоптанными. Кто пошустрей, успел вскочить в седло, но кони глянули на обозленных верблюдов и посчитали за лучшее с ними не связываться. Чжу решила, что ее маленький силуэт, прильнувший к верблюжьей спине, хотя бы на миг затеряется в потоке. Она мчалась, держась за узду, с краю табуна. Свернув в узкий переулок, оттолкнулась и взмыла в воздух.

Падать оказалось намного выше, чем с лошади. Она шмякнулась оземь, покатилась и жестко затормозила о стену чьего-то дома. Верблюды помчались дальше по главной улице, солдаты — за ними.

Никто не заметил ее падения. Боль в ребрах слева так сильно отозвалась в правой руке, что Чжу зашипела от боли. Но это ничего. Если такова цена, пускай. Она повернулась и, скривившись, стала торопливо пробираться по затененным полуразрушенным улицам в сторону резиденции Шао.

* * *

Чжу обыскивала уже третью постройку в резиденции, но никак не могла напасть на след своих спутников. Пробраться на территорию оказалось несложно, привратников выманило с постов дикое зрелище несущихся по улице лошадей и верблюдов. Однако резиденция оказалась больше, чем выглядела с улицы. Десятки построек образовывали лабиринт дворов и проходов между ними. В довершение военный лагерь спешно готовился к выступлению. Солдаты и слуги непрерывно бегали туда-сюда, несмотря на поздний час. Чжу в своих тонких купеческих одежках бросалась в глаза и поэтому скрывалась в тени. Внутри у нее закипала смесь боли и возбуждения. Вот такие моменты она любила. Прыжок, после которого нет возврата, веселая будоражащая уверенность, что ниточки всех действий сойдутся в одной точке — не могут не сойтись — и все получится, даже если она еще не понимает как. Это и молитва, и вера, но не имеющая ничего общего с тем самоотреченным служением, которому ее учили в монашестве. Чжу пылала желанием, переполнялась им, а верила — в саму себя.

Пробираясь по темной колоннаде вдоль какого-то фасада, она подпрыгнула от резкого звука. Взглянув вверх, увидела расцветающий над крышами фейерверк. Сначала Чжу решила, что это сигнальный огонь. Но тут звук повторился, потом еще раз, и еще, все чаще и чаще, пока все не слилось в оглушительный трескучий грохот. Искрящиеся огни отражались в темной, с лунным блеском, черепице, люди, вопя от неожиданности, выбегали во дворы, а в воздухе висел густой, знакомый, едкий, кислый запах, который вдруг напомнил Чжу о пороховых пятнах на ладонях…

Без всякого перехода она вдруг поняла, что лежит посреди колоннады, отброшенная на пару метров от того места, где стояла. В глазах застыла белая вспышка, в ушах стоял сплошной тонкий звон. Сбитая черепица сыпалась через край крыши во двор, а из дальнего угла резиденции в ночное небо взметнулся столб пламени.

Задыхаясь, Чжу с трудом поднялась на ноги. Все разумные мысли словно вышибло из головы. В окне здания напротив висели клочья бумаги, разбитые решетки торчали, как сломанные зубочистки. Внутри здания два солдата, с виду контуженных, помогали друг другу встать. Подобные разрушения могла произвести только одна вещь. Шелк! Она даже гадать не стала, почему свертки воспламенились так рано. Может, люди Шао сложили их у источника тепла, или слишком плотно друг к другу, или жаркая погода попросту высушила их раньше, чем рассчитывал Цзяо.

Вечерний ветер относил пляшущее пламя в сторону, красные точки летели через ограду резиденции густо, как искры из-под точильного камня. Огонь падал на благодатную почву. Уличные деревья с сухой листвой вскоре усеяли алые светлячки, и их становилось все больше. Спустя несколько секунд запылали ветви. Языки пламени подползли к древесным верхушкам, где их подхватил ветер, осыпая огненным дождем деревянные домишки внизу. Сердце Чжу ликующе запело. Все сложилось еще лучше, чем она могла себе представить. Она просила огонька, а получила конец света. Бяньлян пылал.

Вопли солдат, бегущих по двору, вернули Чжу в чувство. Надо было еще найти Ма и остальных. К счастью, хаос упростил перемещения. Солдаты, мимо которых она проносилась, не обращали на нее внимания. Призрачный оранжевый свет заливал коридоры, от разогретой оконной бумаги шел пряный, масляный аромат, будто кто-то готовит на воке. Чжу распахивала одну дверь за другой. Их побега в такой суматохе никто не заметит. Мощное биение жизни отдавалось болью и ликованием в каждом нерве, Чжу была в восторге от того, что дышит. На бегу она чувствовала себя бессмертной.

Она выскочила из коридора в еще один открытый двор. Солдатам, кажется, удалось укротить огонь внутри резиденции, но из-за стен доносился нескончаемый рев пламени — это горели здания Бяньляна. Столетия истории обращались белым пеплом и вихрем уносились во тьму, а потом опадали на землю, как густой снег. Вдали жутко ржали лошади.

Чжу потуже замотала лицо шарфом, спасаясь от пепла, и