Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

не собаки, а волки, но их называют псами за верность Тьме. Безжалостные, не способные на милосердие или сострадание. Меня вечно пугали такими страшилками, когда я хулиганил. А хулиганил я часто…

— То есть, псов несколько?

— Да. И никто не знает, сколько. Няня утверждала, что мир закончится, когда стая волков разорвёт его на части. Когда на свете станет больше тьмы, чем света, волки бездны хлынут и уничтожат наш грешный мир, утопив его в крови, огне и тьме. Добрые-добрые сказки милой нянюшки. Или не сказки. Если Серёжа-Яша тот самый Пёс… то он действительно способен устроить то, что написал. Разрушение всего города.

Осень вздрогнула. «Я сама должна отправить его в Зазеркалье… Или даже убить», — подумала она в ужасе. И ей вспомнилось, как они шли по перилам над речкой, и Эй удерживал девочку, обнимая и смеясь. А потом они вместе упали. «Ну и ничего же не случилось»… Эй, тот Эй, с которым они дурачились. Тот, который снял квартиру в Кронштадте, чтобы Осень могла хоть немного прийти в себя. Грубоватый, но заботливый… «Хочешь, я их всех убью?». Он ведь мог и не делать всего этого… Его маяк сработал, так что «зеркальный ангел» мог и просто привезти Осень домой и отправиться творить свои злые дела…

— Осень… — Алиса резко поднялась, притянула к себе сестрёнку, обняла. — Перестаньте! Ей и без всего этого плохо. Пойдём, моя хорошая. Давай я тебя уложу?

Осень замотала головой, вытерла мокрые щёки:

— Нет. Я должна всё это знать.

— Как найти его место силы? — задала Майя риторический вопрос. — Герман, ты можешь составить список самых… ну, зловещих мест Петербурга?

— Их много. От Петропавловки до Обводного канала. Один только Литейный мост чего стоит…

— Надо сузить место поисков, — прошептала Майя. — Нужно понять, что мы о нём уже знаем… Двадцать лет назад мы оба учились в ЛЭТИ, рядом с Ботаническим садом.

— Он водил меня на «Камчатку», — всхлипнула Осень. — А ещё… он на восемьсот четыре года меня старше… Или на восемьсот пять. Он сам сказал.

— То есть, Яше восемьсот двадцать лет? И родился он примерно в тысяча двести четвёртом году?

Кот оглянулся на подругу:

— Мари, вот ты быстро ты считаешь!

— Осень, что ты ещё о нём знаешь? Что-то конкретное. Цифры, факты… Что он тебе рассказывал о себе?

— Почти ничего. У меня есть его кредитка… Он оформил на меня отдельную. И она безлимитная. Вот. Я не уверена, что по ней что-то можно о нём узнать. Её пин-код — один два один два. Только Яша узнает, если что-то купить…

Бертран взял пластик, покрутил в руках. Нахмурился.

— Безлимитная это как? Неудивительно, что пароль такой тупой… Бесконечность особо не потерять… Скорее всего, она именная и ограниченная.

Майя забрала кредитку у мужа. Задумалась.

— Странный пин-код. Напоминает шифр. Он либо ничего не значит, либо значит всё. Один плюс два будет три. Три плюс три — шесть. Шестьсот шестьдесят шесть? Код Зверя? Апокалипсис?

— Слишком… натянуто, — не согласился Герман. — А если это год? Если ваш Пёс родился в тысяча двести четвёртом, то в двести двенадцатом ему было восемь… Или девять. Смотря, когда он родился.

Бертран хмыкнул:

— Тоже маловероятно. В восемь лет ничего особо не совершишь. Год как год. Я вот даже и не помню особо, что там было в мои восемь, и чем они, например, отличались от девяти…

— Ну, смерть матери или отца ты бы запомнил, — возразила Майя.

Герман вытащил телефон, открыл браузер.

— Смерть Всеволода Большое Гнездо, — пробормотал тихо. — Взятие Калатравы… Всё как-то… не убедитель… Детский крестовый поход! А вот это уже похоже на правду, согласитесь. В нём как раз участвовали дети от восьми-девяти лет и лет до двадцати. То есть, теоретически, наш Пёс бездны мог поучаствовать в этом движении. Вы же говорили, что он был человеком? Верно? Тысячи детей прошли по Германии и Франции с пением псалмов и хоругвями, веря, что море расступится перед ними и с помощью Божьей именно они, чистые, невинные и безоружные, смогут освободить Гроб Господень. Не срослось. Многие погибли по пути. Кто-то смог вернуться домой, но большинство умерли.

«Свобода… странствие… путешествие» — вдруг вспомнила Осень свои слова. И злой ответ Эйя: «Вши, дизентерия, воры и шлюхи. А ещё крысы». Эй говорил так, как если бы… если бы всё это произошло с ним самим…

Майя покачала головой:

— Не думаю. Каким образом у маленького крестоносца место силы-слабости оказалось бы в Петербурге? Причём тут Франция и наш город? Или Германия. Всё это…

— А что произошло с теми, кто не вернулся и не умер? — тихо спросила Осень. — Такие были?

Герман вежливо пояснил:

— Когда изрядно поредевшие отряды детей прибыли на берег Адриатики, два купца предложили им свои корабли. Якобы им тоже явился Христос. Вот только те корабли отвезли юных крестоносцев не в Вечный город, а прямиком в рабство.

Осень вздрогнула. О рабстве Эй тоже упоминал… А ещё о насилии. А ещё…

— Он там был, — прошептала девочка убеждённо.

— Не думаю. Повторюсь: каким образом французский или немецкий паренёк…

— Майя, — Бертран рассмеялся, — если честно говорить, так ведь и я — не русский. Трёхкоролевствие — это всё же мир западно-европейских сказок. Так что нашего дорогого Серёжу вполне могли звать Якобом или… Жаком, например.

— Вряд ли он назвал своё подлинное имя, — возразила Майя.

«Он точно был там, — подумала Осень, сердце билось так быстро, что стало сложно дышать. — Он всё это пережил! Поэтому ненавидит людей, поэтому такой жестокий». Ей представился белокурый худенький мальчик, испуганно жмущийся к дощатой стенке трюма. И словно наяву послышался пронзительный крик: «Пожалуйста, не надо!». Девочку замутило.

Она ведь тоже хотела убить насильников… Но её спасли. А его — нет. Он прошёл весь ад до конца.

«Эй не пожалел Майю… Взрослую. Но пожалел меня, потому что я для него — ребёнок. А он меня всё же пожалел, не только потому что я — его маяк. Спас, потому что — маяк, но потом… Он пытался меня вытащить из стресса, успокоить, он… Вот та прогулка по ночному городу. Я его поцеловала, а он сказал: нет. Потому что мне пятнадцать… Он уничтожил пятерых взрослых, но пощадил Камиллу и Витэля, хотя и напугал их».

И ей вдруг вспомнился вопрос «Зеркального ангела» перед дракой: «Тут все совершеннолетние?»

— Предположим, — упорствовала Майя. — Но, Кот, эта информация ничего не даёт нам в поисках его места… силы-слабости, как он это называет.

— Может, Инженерный замок? — неуверенно предположил Герман. — Место, где убили императора