Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

«А значит… — На сердце у Кати потеплело, гнев и страх начали отступать перед этим теплом. — А значит, он здесь. Со мной. И это — главное».

Она улыбнулась своему отражению уже не вымученной, а облегчённой, почти счастливой улыбкой. Расправила плечи, высоко подняла подбородок. Она решила, что больше не опустит взгляд. Ни перед кем. Взяла бумажное полотенце, аккуратно промокнула лицо, затем достала из сумочки пудреницу и лёгкими движениями припудрила нос, лоб, сглаживая следы волнения. Поправила причёску у висков, убедилась, что жемчуг на шее лежит ровно.

Именно в этот момент дверь в уборную открылась, впуская внутрь знакомый стук каблуков по кафельному полу. В зеркале Катя увидела, как в комнату входит Наташа. Та же безупречная осанка, тот же холодный блеск в голубых глазах. Она прошла мимо Кати, не глядя, и встала у соседней раковины, положив на мраморную столешницу свою изящную сумочку.

Катя продолжила приводить себя в порядок, делая вид, что не замечает соседки. Наташа достала из сумочки свою ярко-алую помаду. Спокойно, с привычной ловкостью, она начала подкрашивать и без того безупречные губы, глядя только на своё отражение. Воздух между ними снова наэлектризовался, тишина стала гулкой, насыщенной невысказанными словами.

Катя закрыла пудреницу, положила её в сумочку, щёлкнула замком. Она собралась уходить. Повернулась к двери, сделала шаг…

— Постой. — Голос Наташи прозвучал ровно, без повышения тона, но властно, словно команда.

Катя замедлила шаг, но не остановилась. Не оборачиваясь, она дала понять: разговора не хочет. У неё нет ни времени, ни желания выслушивать оправдания или угрозы от этой дамочки.

— Ты утянешь его вниз, — торопливые слова Наташи прозвучали в последний момент, когда Катя была уже у самой двери. Катя замерла, рука застыла на бронзовой ручке. — А со мной… — Наташа сделала паузу, придавая своим словам дополнительный вес, — он взлетит. К звёздам.

Катя по-прежнему не двигалась. Спина её была напряжена, как струна, а сердце билось испуганным воробьём- часто-часто. Маски были сброшены. Игра в светскую вежливость закончилась.

Наташа продолжала, её голос звучал убеждённо, с оттенком превосходства:

— У меня для этого есть все: связи, опыт, возможности… желание. — Она подчеркнула последнее слово. — И я рядом. А ты… — лёгкий, пренебрежительный хмык, — ты далеко.

Услышав из уст соперницы слова, которые совсем недавно всплывали в её собственной голове, Катя медленно обернулась. Лицо её было спокойным, взгляд — прямым и твёрдым. Она встретилась глазами с Наташей, которая смотрела на неё с плохо скрываемым торжеством, ожидая замешательства, сомнений, может быть, даже слёз.

— У тебя нет главного, Наташа, — проговорила Катя чётко, без тени сомнения. Голос был тихим, но каждое слово придавливало, как камень.

Торжество в глазах Наташи сменилось недоумением, затем настороженностью. Она нахмурилась, её аккуратные брови сдвинулись к переносице.

— Это… чего же? — спросила она, стараясь сохранить прежний тон, но в голосе уже прозвучала нотка раздражения.

Катя позволила себе едва заметную, едва уловимую ухмылку. Не злая, а… снисходительная.

— Веры, — уточнила она. — Даже не так. Я уверена, — Катя сделала лёгкий акцент на последнем слове, — что он самостоятельно проложит себе путь к звёздам. Как ты выразилась. — Она выдержала паузу, всё ещё глядя в чуть растерянные голубые глаза соперницы. — Не прибегая к сомнительным связям… — Катя на мгновение окинула Наташу насмешливым взглядом, от дорогого платья до безупречного маникюра, — и чужому опыту.

Теперь Катя ухмыльнулась открыто. Удовлетворённо. Она видела, как по щекам Наташи разливается густой румянец, как её глаза вспыхивают гневом.

«Того и гляди засвистит, как чайник, и пар пойдёт,» — подумала Катя с холодным торжеством.

Не дожидаясь ответа, который, вероятно, был бы уже не столь изыскан, Катя отвернулась, уверенно нажала на бронзовую ручку и вышла из уборной, оставив за спиной негодующую, пунцовую от ярости Наташу. Дверь мягко закрылась, как бы подводя черту в этом противостоянии.

Шагая к буфету по шумному, ярко освещённому фойе, где её ждали Сергей и Зотов, Катя испытывала противоречивую бурю чувств. Удовлетворение от только что состоявшегося поединка было острым, почти сладким. Она не дала себя унизить, не опустилась до крика, не уступила, но дала понять этой самоуверенной медсестричке, кто здесь лишний. И слова о вере в Сергея — это была чистая правда. Катя верила в него безоговорочно. В его талант, его характер, его будущее.

Но под этой победной эйфорией, как подводное течение, клокотала тревога. Наташа, хоть и была посрамлена, задела самое уязвимое место.

«Ты далеко».

Эти слова, как шипы, впились в душу. Сергей был здесь, в Волгограде, погруженный в свою сложную, насыщенную жизнь курсанта-лётчика. А она — в Москве.

Письма и редкие встречи… Этого было мало. Слишком мало. А Наташа рядом. Каждый день. И таких, как Наташа, может быть много. Связи, возможности, соблазны…

«Нужно будет найти возможность быть ближе», — решительно подумала Катя, прикусывая нижнюю губу. — Нельзя допустить, чтобы расстояние стало пропастью'.

Она увидела Сергея у буфетной стойки. Он разговаривал с Зотовым и ещё каким-то незнакомым парнем постарше с лейтенантскими погонами, но его взгляд тут же нашёл её. Он поднял руку и махнул Кате. Зотов, с полным ртом пирожного, тоже заулыбался. Катя ускорила шаг, отвечая Сергею тёплой улыбкой. Антракт ещё не закончился, и впереди их ждал второй акт.

Глава 4

Ресторан «Маяк».

Вечер двенадцатого марта, примерно 21 час.

Волжский воздух, ещё хранящий дневную теплоту, вливался в открытые окна ресторана «Маяк». Шёл девятый час, поэтому сейчас зал был наполнен ровным, сытым гулом. Над столиками с накрахмаленными скатертями висело ощущение вечернего отдыха. Звенели ножи и вилки, перемежаясь сдержанным смехом и негромкими разговорами.

Посетители разных мастей — от подтянутых военных до семейных пар — наслаждались ужином после рабочего дня. Высокие потолки и большие окна, за которыми темнела ширь Волги, создавали ощущение простора, несмотря на заполненность зала. Откуда-то из глубины доносились негромкие переливы музыки, растворяясь в общем гуле ресторана.

Михаил Валерьянович Грачёв, солидный мужчина в добротном костюме цвета морской волны, с удовольствием разрезал сочный антрекот. Он так ловко управлялся с ножом и вилкой, что стороннему наблюдателю стало бы понятно: этот человек привык к хорошей жизни и высокому положению.

Грачёв мысленно подводил итоги дня: удачные переговоры, перспективная поставка дефицитных материалов через знакомых в министерстве.