Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

больше за его руками. Вот очередной предохранитель полетел в сторону. Снарядный протягивает мину заряжающему, готовому отправить её в короткий полёт к нашим оборонительным укреплениям. И в этот момент я нажал на спусковой крючок.

Всё-таки снайперская винтовка фон Клоца оказалась не совсем обычным, хотя и модифицированным «арканом». Она толкнула меня в плечо, словно бешенный лошак. От неожиданности я едва не слетел с устоя.

Наградой мне стал взрыв, уничтоживший мортирку вместе с расчётом. Мне не нужно было смотреть в прицел, чтобы знать, что произошло после моего выстрела. Покачнувшийся от попадания пули в грудь снарядный выронил мину, та упала между ним с заряжающим. От удара о твёрдую поверхность сработал взведённый взрыватель, и мина рванула, отправив их обоих на тот свет, а заодно серьёзно покорёжив мортирку.

Но праздновать победу рано, остались ещё три, и действовать надо быстро. Очень скоро меня засекут, а бежать некуда. Надо торопиться.

Передёргивать затвор, вися на одной руке, совсем непросто. Это уже из разряда эквилибристики, но меня учили и не такому. А когда науки, полученной, признаться, довольно давно, и опыта, заработанного на фронте, не хватало, приходилось импровизировать. Как сейчас, например.

Второй снарядный оказался удивительным неумёхой. Он долго возился с предохранителем, дважды пальцы срывались и ему приходилось начинать сначала. Заряжающий гаркнул на него, наверное, поторопил или просто выругался. Однако моё терпеливое ожидание было вознаграждено сторицей. Неумёха протянул мину заряжающему прямо над открытым снарядным ящиком. Это стало для меня настоящим подарком. Да, мины в ящике не взведены, но от удара и взрыва несколько запросто могут сдетонировать, подорвав остальные снаряды.

Я плавно нажал на спусковой крючок. На сей раз я был готов к сильной отдаче, и лишь поморщился от боли в плече. Я всё-таки не снайпер, чтобы привыкнуть к ней.

Сперва прозвучал один взрыв, и я уже было посетовал, что массовая детонация не произошла. Однако вслед за первым прогремела целая серия взрывов, идущих по нарастающей. Весь ящик боеприпасов взлетел на воздух, не оставив от расчёта и кровавых ошмётков.

Удача изменила мне сразу после успеха — вполне в духе этой переменчивой дамочки. Я поймал в прицел третьего снарядного, ожидая пока он достанет из ящика мину. Этот оказался более умным или его впечатлил взрыв, уничтоживший расчёт соседней мортирки. Он всё делал как по учебнику: медленно, но без ошибок. И пока я ждал его, сосредоточившись, чтобы не упустить момент, по мне дали длинную очередь.

Кажется, враги палили, скорее, наобум, понимая, что где-то наверху сидит снайпер, лупили почти вслепую. Однако пули защёлкали по камню мостового устоя в опасной близости от меня. Пора прыгать — другого выхода у меня нет, но прежде надо покончить с третьей мортиркой. Остались какие-то секунды, прежде чем мина будет готова, и можно жать на спусковой крючок.

Я всем телом чувствовал, что пули ложатся близко — бьют рядом со мной. Это чутьё не раз спасало жизнь, но теперь я старался подавить его, не обращать внимания. Ещё немного. Вот-вот. Взрыватель мины готов, снарядный протянул её заряжающему…

Два события произошли одновременно. Я нажал на спусковой крючок, всадив пулю в грудь второму номеру расчёта. И меня самого нашли вражеские пули.

Боль рванула правую ногу, будто злой пёс зубами вцепился. Стопа выскользнула из трещины, я изо всех сил сжал левую руку, стараясь удержаться на устое. Пальцы свело от напряжения, я почти не чувствовал их. По ноге текла кровь, скапливаясь в ботинке. Я лихорадочно пытался найти опору, но никак не мог снова зацепиться носком за край трещины. Каждое движение вызывало новые взрывы боли в ноге.

Да ещё и пулемётчики поняли, где я, и начали стрелять прицельно. Выбора у меня не осталось. Либо разжимаю пальцы и лечу в реку, либо тоже лечу в её воды, но уже смертельно раненным или вовсе покойником. Я стиснул зубы, мысленно попросив прощения у фон Клоца, бросая его винтовку, а потом отпустил выемку и полетел.

Это было долгое падение, и оно, действительно, больше напоминало короткий полёт. И пока летел, увидел много всего интересного.

Они заходили на атаку с запада — со стороны солнца. Я и не думал, что оно уже так низко. Два звена по пять машин. Винтокрылы. Их редко встретишь в небе над Аурелией: слишком медлительны, из-за чего становятся лёгкой добычей для аэропланов. Пускай те и хуже вооружены, однако в небе скорость решает всё. А вот в Афре, где аэропланов почти нет, винтокрылы оказались более востребованы. Хотя и тут вряд ли их так уж много — дорогие и сложные в обслуживание летающие машины нечасто поднимают в воздух. К примеру, ради обороны Большого моста.

Я врезался в воду, прежде чем винтокрылы ударили по пехоте и наёмникам Альянса. Удар выбил из меня весь дух, как будто паровым молотом по спине приложили. В первые мгновения после удара, оглушённый падением, я просто погружался, даже не пытаясь сопротивляться. Осознание, что я тону пришло, когда боль от удушья резанула лёгкие. Я изо всех сил — а их оказалось на удивление много — толкнул себя вверх, к свету. Не притупи боль в раненой ноге холодная вода Великой реки, я бы наверное не сумел спастись. И так бедро словно злой пёс зубами рвал, правда, зубы оказались туповаты.

Вырвавшись на поверхность, я несколько раз судорожно глубоко вздохнул, так что аж в груди заболело. Голова кружилась от потери крови. После предельного напряжения мышцы сводило от усталости. Я знал, что мне нужно, и прибегал к вита-инъекциям лишь в крайнем случае. Но сейчас именно такой и был — без укола я до берега не доберусь.

Разработанные незадолго до начала войны вита-инъекции спасали меня и моих бойцов не раз. Вот только как и к любому препарату к составлявшему их основу, концентрированному аквавиту постепенно вырабатывалось привыкание. И чтобы добиться результата, с каждым разом нужно всё больше и больше инъекций. Поэтому сейчас я достал из герметично закрытой сумки на поясе сразу пару шприцов и, не задумываясь о последствиях, всадил себе подряд две вита-инъекции.

Боль в ноге совсем утихла. Сведённые судорогой от напряжения мышцы расслабились и даже получили немного сил. Прежде от двух инъекций я был готов плясать после суток в траншее и трёх ранений, а теперь получил лишь небольшую подпитку. Мог бы добавить ещё одну, но заплатить за неё придётся тремя, а то и пятью днями в лазарете. Этого я позволить себе не могу. Так что стиснув зубы, поплыл