Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

В итоге первый вариант отчёта я отправил директору завода с небольшим пояснительным текстом. Там, конечно, было повторено мнение о невиновности сотрудников Валентина Сергеевича и непричастности к ущербу. Однако главное заключалось совсем в другом, а именно предлагалось не много, не мало, но построить склад в натуральную величину, начинить его горючей нагрузкой и выполнить полноразмерное моделирование пожара с попкорном в качестве источника зажигания.

– Замечательная идея! – подумал я, немного притормозил и затем дополнил письмо примечанием:

– P.S.: если согласитесь на полномасштабный эксперимент, то со своей стороны ради науки я отказываюсь от гонорара!

Восклицательный знак, меж тем, впопыхах зря поставил. Пожалел уж о нём, да поздно, письмо ушло, и из-за излишней эмоциональности могло вызвать подозрение относительно психического состояния автора. Тем не менее это переживание быстро забылось, и гордый собой я отправил копию шедевра о пожаре Ольге. Так уж издревле у нас в семье повелось, грузить друг друга любой информацией.

В ответ тоже в копии тут же получил другое сочинение, заголовок которого «Псевдогормональный срыв нейросетей и робототехнических систем» на мой слух звучал куда завлекательнее, нежели отчёт о расследовании и экспертизе пожара. И действительно, чего уж мы только не читали про дым и пламя. Кажется, знаем всё: от знакомства и укрощения огня в пещерах далёкой древности, великого пожара Рима, костров средневековой инквизиции, до огненных штормов, гибели шаттлов «Челленджер», «Колумбия» и сожжения книг в 20 веке. Кстати, ведь, множество трудов погибло при пожарах библиотек, причём последний большой случился недавно не где-нибудь, а в Москве у метро Профсоюзная. Там огонь уничтожил на вид вполне современное здание из стекла и бетона, хранилище библиотеки Института научной информации по общественным наукам РАН. Кроме того, даже первый пожар, который я наблюдал в детстве, также был в библиотеке, тогда (в 50-х годах) горело небольшое здание на Новослободской улице. С пятого этажа из нашего окна напротив пламя хорошо было видно и на всю жизнь запомнилось. Делюсь впечатлением с каждым встречным и не в первый раз. Вот, можно сказать то, что для нас стариков, пожар – заезженная пластинка, и поэтому, выбирая новую тему по вкусу, как брандмейстер, то есть мастер пожара, без колебаний голосую за помешательство и психоз роботов, тем более из-за результата, при котором соскочившая с катушек (спятившая) нейросеть затеяла «поджаривать» электромобили. Мысль о таком неоригинальном способе утилизации бракованных изделий определённо могла бы прийти в голову и дебилу-преступнику, который хотел лишь избавиться от улик. Это был первый вариант, второй более изощрённый, а именно псевдогормональный срыв буквально кружил голову! Таким сложилось любительское мнение. Оно, правда, очень быстро утонуло в биоинженерных терминах и определениях, стоило мне пробежать первые листы доклада, отправленного из университета для ознакомления адмиралу.

И, увы, как не обидно, моё добросовестное человеческое творчество явно, явно проигрывало университетскому. Во-первых, нейросеть помогла слепить текст из исходных данных Оли и её аспирантов в объёме, втрое превышающем мой рукопашный труд. Во-вторых, для «ботанички» работу выполнили за один присест в считанные часы или даже минуты совершенно без мук и сомнений. В-третьих, учёные предлагали развитие темы вовсе не даром, как у меня с ехидной хитринкой, но честно и сразу называли необходимый объём финансирования со многими нулями.

– Убивцы! Определённо убивцы, ничего святого! – ругался я про себя от бессилия и несправедливости:

– Разве можно, разве допустимо быть столь примитивно расчётливыми!

– Нет! Определённо они слились, срослись со своей микробиотой, которой без разницы смысл жизни, лишь бы было чего жрать!

Жене так об этом и сообщил:

– Ваш бездушный рекламный буклет буквально убил и раздавил… Поздравляю!

В ответ моё творение было названо скучным, после чего мы пару-тройку часов не разговаривали… И, возможно, молчание продолжалось бы ещё долго, если бы его не прервал «менеджер по закупкам», то бишь наш адмирал (начальник информационного управления), который предложил, не откладывая, обсудить планы на совещании. Затем для организации встречи хватило нескольких минут, мы устроились у мониторов и на экране в окошках наблюдали в сборе всю «шайку»: Валерия Кузьмича в кабинете с флагом, Виктора в лаборатории, Сергея с котиком Васькой дома на диванчике у журнального столика, Георгия Николаевича в калининградском офисе. Нас точно также все присутствующие видели в питерском «приюте» на Большой Морской. Чуть позже открылось ещё одно окошко, в нём оказался Ромка. Он после истории со взрывом не появлялся и тем теперь был мне интересен более других.

Начальник всех начальников находился в настроении более добром, чем обычно, и старт совещания, как в шахматах, после дружеского приветствия посвятил расстановке фигур. Заметно было то, что мы приступаем не к новой партии, но продолжаем давно начатую игру, причём в выигрышном положении. Тем не менее первая рокировка показалась мне довольно тяжёлой. Её адмирал прокомментировал словами:

– В связи с разоблачением Ватушева и Дружинина они уволены и арестованы.

От слова арестованы меня немного передёрнуло, ещё скользнуло неприятное чувство, будто возвращаются враги народа и 37-й год… К счастью, эта тема тут же завершилась, и дальше звучали более рациональные аккорды.

– Появились вакантные должности, – сказал Валерий Кузьмич и продолжил:

– Мы не пойдём на простое замещение, а организуем принципиально другое подразделение, испытательный центр вместо лаборатории.

– Начальником назначается Георгий Николаевич.

– Виктор, извините, Виктор Иванович станет заместителем по науке, а Рома – заместителем по безопасности.

Племянника Валерий Кузьмич столь уважительно (по отчеству) не называл, но то нисколько не уменьшило восхищение происходящим и мне ничего иного не оставалось, кроме как поднять руку с воображаемым бокалом и произнести короткое поздравление:

– С повышением вас дорогие коллеги!

– Подождите, Вадим Сергеевич, – прервал восторг адмирал, и затем понизил планку намечавшегося торжества небольшим пояснением:

– Лаборатория переезжает из Санкт-Петербурга в Оренбург, центр будет располагаться там, поскольку лучшего места для большого испытательного полигона нет.

– На почётную ссылку все согласились добровольно…

– Сочувствую, – подумал я: – Только-то и счастья, что тут …бург и там …бург… Вот, ведь, и горемыке невесте Галочке придётся ехать вслед за своим «декабристом»! Не успели пожениться, и тут на те, такой удар судьбы!..

– Теперь о расследованиях, – прервал мои эмоции начальник, этим переключил внимание и сообщил более важные сведения.

– Дело андроидов завершается, но отдел Сергея Павловича лишается двух лучших сотрудников, – сказал адмирал, тут же чуть притормозил, посмотрел какие-то записи на своём боковом мониторе, после чего продолжил:

– Отдел также преобразуем, будет «Центр информации и математического моделирования». Штат увеличиваем, проверки и собеседования проведены, однако