Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

вами тоже отличаемся, спорим тут, но ни разу не искусственные. Сознание, подсознание – лишь вариации работы с образами (изображениями). Эти термины ввели для удобства объяснения. И цели значения вообще никакого не имеют. Важен принцип действия. Андроид может иметь те же цели, что и человек. Не велика разница. Нам нужен бутерброд или таблетка, а Катьке подзарядка…

Быстро говорить вредно, мозг за языком не успевает, то, что последние слова лишние, поздно сообразил.

– Проболтался, проболтался, – закружилось у меня в голове…

На удачу Ванин моего замешательства не заметил и, видимо, думая лишь о разгроме на стройке, сказал:

– Безопасный искусственный интеллект невозможен, ибо ему в каждом человеке может мерещиться опасность!

– Слава богу, – с облегчением подумал я: – Вернулись в накатанную колею, из которой выскочил по горячности.

Вслух же произнёс:

– Безумие нейросетей ничем не опаснее безумия толпы. А с этим мы имеем дело уже сотни тысяч лет. Соответственно не стоит пугаться больше, чем раньше. Построим дурдом для взбесившихся роботов, будем лечить…

– Интеллект же предназначен для самосохранения в первую очередь, потом для веры, для игры, и, если на голову уронить кирпич, интеллект не станет искусственным. Отключится, будешь овощем. Спор о терминах не имеет большого значения, стол можно назвать стулом, сидеть на столе от этого не захочешь, но всё-таки искусственный интеллект – ошибочное название.

Говоря об этом, я притормозил в центре зала у экспозиции известной фирмы и переключился на электротехнику. На глаза попалось реле напряжения, которое мне приходилось неоднократно использовать. Поэтому с Ваниным громко стал обсуждать то, что на порядки проще интеллекта. Подошёл представитель фирмы, спросил:

– Чем помочь?

Тут, с этим заманчивым предложением: «Чем помочь?», мне повезло, удачно отшутился словами:

– Спасибо, сам оказываю услугу, рекламирую вашу продукцию, и, заметьте, совершенно бесплатно, причём не в первый раз. Хорошо бы было подумать о гонораре!..

Мы вновь посмеялись и пошли дальше. Для сценического общения нужен напарник, и Ванин прекрасно подходил мне на роль партнёра. Знал он практически всё, легко подхватывал беседу в любом направлении, с чем-то соглашался, чего-то отвергал, но вполне убедительно, главное, что без слов «сам дурак».

При завершении встречи мы подошли к красивому стенду с зарядными станциями электромобилей, которыми теперь должны были оборудоваться все парковки в городах и на трассах. Посудачили и об этом, о безопасности и пожарах, о скорости зарядки, резко возросшем потреблении электроэнергии и необходимости модернизации электросетей. По дороге Николай Иванович набрал гору проспектов, а из-за моего замечания:

–Зачем? Всё же есть в интернете…

Сказал, что старается для студентов:

– Раздаю детям, так проще и быстрее, чем объяснять, что искать и использовать в курсовых проектах…

– Понятно, дело полезное, – согласился я, один из толстых пакетов с проспектами взял из рук профессора и помог донести до машины. На этом мы дружески попрощались.

Машина управления находилась неподалёку на той же стоянке. Водитель, Кирилл, в ожидании тихо дремал, откинув своё кресло также далеко, как стоящее рядом моё (пассажирское). Возникло сомнение:

– Будить, бедолагу, не будить?

Когда мы ехали на выставку, парень признался, что вторые сутки за рулём. Были какие-то срочные поручения, и гонял за шестьсот вёрст. Потом меня труженику дали как бы в качестве лёгкой нагрузки, так и сказали: – Там поспишь… Ну, он и отдыхал, раз выпал свободный часик, – законное дело. Тем не менее, потоптавшись взад-вперёд, я постучал по стеклу, и, когда водитель открыл глаза, предложил:

– Давай сяду за руль, а ты отдыхай.

– У вас же прав нет, – возразил водитель.

Откуда Кирилл знает, чего у меня нет, а чего есть, было не ясно и не интересно, поэтому попытался успокоить его словами:

– Да, не важно, ментов нигде сейчас не встретишь, не проверяют…

Тогда уж водитель твёрдо ответил: – Не положено!

И негромко добавил:

– Вадим Сергеевич, не волнуйтесь, доедем.

Что делать, уселся, взглянул на трекер, по привычке сбросил показания, поехали, задумался:

– Для систем помощи человеку предупредить сон водителя – наиважнейшая задача. Сон, пожалуй, – худшее из того, что может случиться за рулём. Помнится, на меня произвели впечатления некоторые известные автокатастрофы: с Петром Машеровым в Белоруссии, с Михаилом Евдокимовым в Алтайском крае, с принцессой Дианой во Франции. Подробности не изучал, но предполагал, что подобное могло быть спланировано и организовано посредством гипнотического усыпления водителей. Никакой химии, не докопаешься, даже, спал человек или бодрствовал после смерти крайне сложно установить. Причину сна, такую, как гипноз, тем более распознать и доказать невозможно. Так оно давно было, и сложно обеспечить, человек всё ж мог сопротивляться, не каждого гипнозом возьмёшь, а ныне влезть в голову автопилота сто крат проще!..

Думал я об этом, думал, как вдруг заметил нечто ненормальное. Даже с моего полулежачего положения можно было запомнить тот Т-образный перекрёсток, который по дороге в офис мы проезжали почти всегда. Здесь следовало повернуть направо, немного проехать, потом развернуться и дальше уж двигаться прямо по маршруту. В месте разворота встречные полосы отделялись газоном с разрывом, на самом же перекрёстке были лишь сплошные линии разметки, а перед перекрёстком стоял знак «Движение направо». Вариантов не было, следовало поворачивать, но машина не останавливалась, двигалась слишком быстро, отчего я закричал:

– Тормози!

Сам же левой рукой дёрнул ручной тормоз. Увы, оказалось поздно, водитель очнулся, когда машина напрямую пересекла сплошные, оказавшись на середине поперёк проезжей части. На удачу ни слева, ни справа вблизи никого не было. Кирилл тормозил, только ни ручной, ни основной тормоз не помогли, машина продолжала двигаться, её изрядно встряхнуло на барьерном камне противоположной стороны, пешеходов мы тоже благополучно проскочили и наконец остановились, немного поднявшись на косогор за тротуаром… Надумал, значит, я приключения на свою больную голову!

– Чёрт, чёрт, чёрт! – ругался водитель и стучал кулаком по баранке.

– Извините, Вадим Сергеевич, уснул…

Мицубиси – довольно большой внедорожник, девятнадцатые колёса, и барьерный камень попался не слишком высоким. Это тоже уберегло нас от возможных последствий, как плюс к удачному отсутствию машин в поперечных потоках и людей на тротуаре. Мы вышли, осмотрелись, не нашли никаких повреждений, вернулись в машину, Кирилл сдал назад съехал на дорогу и покинул место происшествия, оставив грязные следы на косогоре. Я же ещё успел открыть окно и помахать рукой собравшейся группке зевак.

Ехать до офиса оставалось недолго, и по дороге всё шло нормально, трекер, правда, высветил какую-то невообразимо большую сумму штрафа в долларах, но это уже был заключительный «бонус». Штраф, ведь, пока не оплачивался, поскольку постановление о платных манёврах не вступило