"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Ох, Виктор Валентинович, видите ли, я такие танцы совершенно…

— Глупости, это проще, чем вам кажется, — сказал Баскаков с легким раздражением и потянул ее стул за спинку, так что Анна невольно привстала. — Пойдемте, я сейчас все покажу.

Он с величественным видом провел ее в центр зала и, не обращая внимания на жгучие взгляды жены, взял Анну за запястья и быстро показал простейший квадрат вальса.

— Вот так… с левой назад, переступаешь, левую приставляешь… теперь то же самое, только с правой и вперед. Видишь, не так уж и сложно. Просто перебирай ногами, а я буду вести, куда надо… для первого раза и хватит.

Мелодия закончилась, но оркестр тут же без перерыва заиграл «Амурские волны». Анна быстро приноровилась и вскоре уже кружилась в танце вполне сносно. Ее глаза блестели чуть лихорадочно, что Баскаков приписал выпитому шампанскому.

— Спасибо, что сподобился пригласить, — она улыбнулась чуть насмешливо, — а то сидел, как анахорет — думала, так и просидишь до окончания.

— Зато ты, я смотрю, времени не теряла.

— А что? — Анна вызывающе пожала плечами, на мгновение сбилась, но тут же снова подхватила ритм. — Я приехала развлекаться, а не обрастать плесенью. Боже мой, мне всегда хотелось научиться танцевать вальс, да как-то все не получалось. Мне так хорошо сегодня, — она чуть прикрыла глаза, и Баскаков невольно крепче прижал ее к себе. — Спасибо тебе. Просто как в сказке — настоящий бал, и я танцую с самим его величеством. Еще бы поменьше пьяных рож и болтовни о политике! Это навевает скуку.

— Да уж, до балов у Иогеля[18] этому действу, конечно, далеко, — Баскаков усмехнулся, и она тут же подмигнула ему, отчего на долю секунды ее лицо приобрело странно хищное выражение.

— И нет никого в темно-зеленом фраке и панталонах цвета тела испуганной нимфы.

— Это же вовсе не из описания бала… впрочем неважно. Где же обещанный подарок, душа моя? Ты единственная, кто до сих пор меня не поздравил.

— Имейте терпение, сударь! — заговорщически шепнула Анна, придвигаясь ближе, в то время как под красивой маской улыбалось нечто, азартно дрожавшее в предвкушении долгожданной развязки. — Всему свое время. Обещаю — тебе понравится.

Инна Баскакова мрачно наблюдала за танцующей парой. После вальса она не вернулась за стол, а вместе с тремя подругами обосновалась на софе в полукруглой нише за полузакрытыми занавесями. В ее ярко-синих глазах собирались грозовые тучи, в голосе слышался отзвук грома. Перед ней официант торопливо убирал со стола пустые вазочки и бутылки из-под шампанского — за то время, пока длился танец, подруги успели выпить две бутылки, правда, пила в основном Инна.

— Принесите фруктовый салат и мороженое, — сказала она, чуть повела рукой и зацепила локтем бокал. Официант едва успел подхватить его. — И дыню.

— И еще грибов по-монастырски, — произнесла одна из женщин в платье цвета лежалых листьев, раскуривая маленькую трубку с длинным тонким мундштуком и выпуская в воздух облачка дыма с вишневым запахом. — И бутылку брюта.

— Две, — поправила Инна, чуть сощурив глаза. Официант исчез, а к софе осторожно подошел один из охранников, на чьем лице до сих пор оставались едва заметные следы от ногтей Баскаковой.

— Инна Павловна, — тихо пробормотал он с хмурой тревогой, — вы б… вы бы лучше…

— Отвали! — прошипела Инна, подтягивая к себе сигареты. — Не лезь не в свое дело, понял?! Или я устрою так, что в этом городе никто тебя на работу не возьмет! Блюди издалека и помалкивай! Понаставил всюду своих клевретов!.. Раз праздник — буду праздновать!

Охранник испарился, а вместо него в нишу заглянула Соня. Подобрав подол своего голубого платья, она подошла к матери. Ее лицо было сонным и откровенно скучающим. Инна быстро и раздраженно осмотрела дочь снизу доверху.

— Ты могла танцевать и получше! Не ходила на занятия — и вот к чему это привело! Не могу понять — почему на тебе платье так плохо сидит… это ты за несколько дней так растолстела?! Совсем себя распустила! Я в твоем возрасте следила за собой и выглядела куда как лучше!

— Я за тебя счастлива, — равнодушно ответила Соня, отбрасывая с плеча на спину полуразвившиеся локоны. — Ты б лучше сейчас за собой следила, да и за батянькой заодно — он уже полчаса какую-то крысу крашеную обжимает у всех на виду! — она прикрыла ладонью зевок. — Инна, я хочу поехать домой. Наши уже собираются разъезжаться.

— Успеешь, — Инна закурила. — Посиди л-лучше, на папашу своего полюбуйся! Совсем уже… хоть бы за статую ее завел, что ли… а то разложит прямо здесь, в темпе вальса… скотина!

— Ага, маманька, похоже, уже хорошо бахнула! — спокойно сделала вывод Соня. — Чего это ты вдруг… раньше-то ни-ни?! Климакс что ли?

Прежде, чем Инна успела что-либо сделать, она засмеялась и убежала. Баскакова отвернулась и ткнулась лицом в плечо подруги.

— Да ладно тебе, Инка, — успокаивающе сказала женщина с трубкой. — Все они безмозглые сучки в этом возрасте. Себя вспомни. У нее в башке сейчас одни гормоны. Пройдет. Домой приедете — дай ей по роже как следует, а пока забудь. Сейчас еще выпьем — все нормально будет. Только что-то ты действительно развязала…

Оттанцевав еще два вальса, Баскаков, наконец-то, милостиво разрешил своей партнерше передохнуть, и она, слегка пошатываясь с непривычки, вернулась на свое место. Поправив шарф, она выпила немного шампанского, чуть повернула голову и поймала напряженный взгляд бледного светловолосого человека в сером френче. Он смотрел на нее с готовностью и суеверным страхом. Ощущение от этого взгляда было приятным, сладким, возбуждающим, только такими должны быть обращенные на нее взгляды…

…восхищенными…

…страстными…

…умоляющими…

…агонизирующими…

Ничто так не согреет, как смерть ненавидимого… как смерть…

То, что носило фамилию Чистовой и обладало ее воспоминаниями, нетерпеливо задрожало, заметалось, и снаружи Анна Корсун слегка улыбнулась — в меру томно, в меру приглашающе. Ее пальцы скользнули по виску, поправляя маленький завиток волос, и она отвернулась навстречу вопросу одного из соседей.

Сканер, хорошо помнивший уговор, сейчас же встал и ходульной походкой направился к ней. По мере того, как он приближался, его кожа стремительно утрачивала все еще оставшиеся оттенки розового, и, подойдя к тому месту, где сидела Чистова, Сканер цветом походил на много раз стираную и беленую простыню. Чуть наклонившись, он сложил губы в нечто, весьма отдаленно напоминавшее улыбку и весьма близко — гримасу человека, у которого разболелся зуб, потом открыл рот и тут же всполошенно захлопнул его, вовремя сообразив, что только что чуть