Бывшие. Я загадала папу - Татьяна Тэя

Бывшие. Я загадала папу

Татьяна Тэя

Глава 1

Вот вы как относитесь к корпоративам?

Я так и люблю их, и ненавижу.

Люблю, когда я в качестве гостя, а вот работать – жутко раздражает. Не знаю, чем они отличаются от обычного банкета. Может, гости ведут себя наглее и раскованнее, пьяные мужчины бросают откровенные взгляды, откровеннее обычного, а женщины, сбиваясь в дамской комнате в кучки, обсасывают вдоль и поперёк офисные сплетни.

Я тоже когда-то работала в офисе. Но последнее время, даже последние несколько лет – разношу подносы.

Вот и сейчас бегаю между столов, собираю пустые бокалы, расставляю чистые, скоро отдыхающие к горячему перейдут.

Сладкоголосый ведущий объявляет, что гости могут вернуться к закускам и скоро будут танцы, а я вздрагиваю, потому что меня хватают за локоть.

Меня часто хватают. Так бывает. Кто-то из гостей переберёт лишку и понесла-а-ась.

Обычно я вежливо высвобождаю руку, говорю извините и удаляюсь в подсобку. Как-то пришлось звать Жору, нашего охранника, потому что мужчину, вцепившегося в меня, будто заклинило. Он почему-то называл меня Светочкой и умолял его выслушать.

А я не Света, я…

– Юля? – выдыхает мне в ухо голос из моего прошлого.

И к прямой спине прижимается твёрдый мужской торс. Удивительно, но отторжения я не чувствую.

А должна бы…

А ещё я застываю, словно сурикат в пустыне. И медленно поворачиваю голову, смотря на…

– Марат… – разворачиваюсь всем корпусом, всё же стараясь отодвинуться как можно дальше от него.

Так будет безопаснее для меня самой.

Только сердечко, как заведённое, бряцает и трепещет в груди.

Вот сколько времени прошло… а реакция не поменялась.

Пять лет… уж скоро шесть. А я по-прежнему от него теку.

Самое лучшее – игнор, но о нём сейчас не может быть и речи!

Тем временем Марат Дивов сыплет на меня вопросами. Выпаливая один за другим.

– Что ты тут делаешь? Ты в каком зале отмечаешь? Ты явно не в новой фирме Покровского работаешь, тогда бы я тебя точно знал. Я ещё не со всеми успел познакомиться, но тебя бы я точно не пропустил, – с каким-то восторгом восклицает Дивов, а потом переводит взгляд на мой поднос и приподнимает брови. – А… ты не отмечаешь…

Да, капитан Очевидность, я не отмечаю. Я работаю!

Но отвечаю я Марату натянутой улыбкой.

Причём короткой.

Поскольку улыбаться для этого говнюка в мои планы не входит.

Восторга явно убавляется.

Да, я официантка. А не руководитель отдела, как когда-то мечтала. Но всему есть причины.

Которые его не касаются.

Нет, касаются, – скрипит недовольно внутренний голос, но я его быстро затыкаю.

– А не видно, что ли? – бросаю с вызовом, перекладывая поднос с правой руки в левую. – Пить меньше надо. Хотя сегодня, наверное, можно. Прости, у меня работа.

– Погоди, – тормозит меня, – шесть лет почти не виделись, а у тебя работа.

Шесть лет!

Упрямый математик всё подсчитал в уме.

Когда я называю его про себя математик , я не лукавлю. У Дивова мозг на цифры заточен. Раньше думала, вот он идёт по улице, а у него перед глазами одни математические формулы.

Но потом я поняла, что не только математические формулы у него перед глазами. Когда он целовал меня, как какой-то порочный древнеримский бог. И любил так жарко, и так страстно, что я стонала, не сдерживаясь всю ночь напролёт. Он точно про математику не думал, хотя и учился на последнем курсе физмата в магистратуре.

Щёки мои от таких мыслей краснеют.

Зачем я вообще об этом вспомнила?

А теперь он схватил меня за локоть и держит, не желая отпускать. Ещё и предложениями раскидывается.

– Давай кофе выпьем.

– Нет, – с каким-то смаком отвечаю. Мне приятно ему отказывать. – Я не пью кофе.

– Чай?

– На работе ничего не пью.

– После.

Он так бесконечно может разные варианты предлагать.

Знаю я, чем чай с Дивовым закончится. Примерно тем же, чем и кофе.

Кроватью!

И страстной ночкой.

И хмельной головой наутро. С миллиардом сожалений в ней.

Поэтому не стоит! Причём, как говориться на корню. Да и не могу я! Не могу!

И не хочу, – добавляю следом, но тут уже лукавлю.

Потому что сердце до сих пор трепещет от его близости.

Сглатываю и смотрю на шею Дивова, там бьётся жилка. Тоже возбудился, гад!

– У меня смена за сменой, сейчас бешеное время года, – зачем-то объясняю уже слегка заплетающимся языком. Марат наклоняется и аромат его парфюма, проникающий в мои ноздри, заставляет заикаться.

Чёрт возьми. Дурацкая ностальгия. Тот самый вкус, как говорится…

Якоря моего прошлого. Общего с Дивовым прошлого.

– Мне, п-правда, н-некогда.

Но Марат продолжает гнуть свою линию.

– А я бы с удовольствием с тобой поболтал, пообщался.

– О чём?

Он поводит плечом.

– О тебе? Обо мне?

Я смотрю ему в глаза, и в этот момент понимаю, что он не просто так прицепился. В его взгляде есть что-то большее – интерес, который не могу игнорировать. А вот это уже никому не надо! Болтать он собрался? На шёлковых белоснежных простынях?

Сразу нет!

– О себе никому не рассказываю, о тебе слушать не интересно, – намерено грублю, чтоб уж точно отстал.

Не хочу я быть милой. Тем более с Дивовым. Стоит такой весь из себя… богатый и успешный. Вон в дорогом костюме, выпил уже, поэтому и раскованный. Хотя Марат по жизни был таким лёгким. Заговорить с незнакомым человеком – запросто, что такое стеснение – вообще не курсе. Баловень судьбы. Богатый испорченный сынок богатых испорченных родителей.

Сейчас заматерел, конечно, возмужал. И обнаглел ещё больше! Небось, несколько романов служебных успел завести. И любовницу на постоянке.

А я стою в чёрных брюках, тёмной футболке и переднике – ношусь по залу, как подстреленная, расставляя тарелки и унося пустые бокалы. Волосы забраны в высокий хвостик, вся в мыле, аки лошадь ломовая. Впрочем, именно ею я себя и ощущаю!

Усталая, нормально не спавшая несколько дней.

Мы на контрасте.

И контраст явно не в мою пользу.

– Я пойду, – пытаясь мягко высвободить свою руку.

Потому что боюсь, если начну вырываться, рискую заработать вывих!

Чего вцепился, гад?