Новеллы моей жизни - Наталья Ильинична Сац

Наталия Сац

Новеллы моей жизни

Пусть пульсирует мысль, которая сегодня хочет осознать вчера во имя завтра.

Наше общее завтра!

Наталия Сац

Изображения предоставлены

Федеральным государственным бюджетным учреждением культуры «Московский государственный академический детский музыкальный театр имени Н. И. Сац».

Российским академическим молодежным театром

Издательство благодарит

Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры «Московский государственный академический детский музыкальный театр имени Н. И. Сац» и лично Зинаиду Дмитриевну Мясникову, Марину Владимировну Шалину и Павла Усенко.

Российский академический молодежный театр и лично художественного руководителя театра Алексея Владимировича Бородина, директора Софью Михайловну Апфельбаум и хранителя архива Ольгу Александровну Олюнину за неоценимую помощь в подготовке этой книги.

© Сац Н. И., наследники, 2025

©

Книга первая

Путешествие по эпизодам одной жизни, остановки около интересных людей. Эту книжку можно было бы назвать и так.

Вымысла здесь нет, а видение всегда индивидуально.

Память фиксирует не фотографии, а яркие пятна пережитого.

Жизнь выдалась интересная. С детства меня окружали замечательные люди. С детства меня научили замечать интересное в каждом человеке. Человековедение! Какая это необходимая наука. Или искусство?

В искусстве театра без нее ничего не создашь, не сумеешь повести за собой.

Жизнь моя началась еще при царе. «Боже, царя храни» пела в хоре музыкальной школы, когда мне было шесть лет. В шестнадцать руководила Детским театром Московского Совета.

В шестнадцать лет среди опытных я была «старшей», а в шестьдесят восемь чувствую себя молодой.

Возраст – это не итог лет, а количество творческих планов, которые ты по-прежнему хочешь и можешь осуществить. Репетиции новых постановок, выступления, поездки и строительство нового здания нового театра – какое счастье, когда многогранная динамика жизни неотрывна от твоего «я».

Читатель, скажу тебе по секрету: я боюсь мемуаров, подведения итогов жизни тех, кто уже не действует в ней.

Уважаю, но… боюсь!

Пусть пульсирует мысль, которая сегодня хочет осознать вчера во имя завтра.

Наше общее завтра!

Я верю в тебя.

Москва, 1971 год

Здравствуйте, я родилась!

Роман, в результате которого я появилась на свет, произошел в городе Монпелье, на юге Франции. Как оказались там мои будущие родители?

Дочь генерала с Украины Анна Щастная приехала в Монпелье учиться на медицинском факультете по совету старшего брата. А мечтала она о занятиях пением в Италии.

Студент Московской консерватории Илья Сац в Монпелье эмигрировал. Иначе было нельзя: он прогневил отечественную полицию. Чем?!

Студент честно готовился к экзаменам по классу виолончели, когда вспыхнул голод на Волге. Человек горячего сердца прерывает свои занятия в консерватории во имя спасения людей. Его молодую энергию подмечает Лев Толстой, передает Илье Сацу собранные им пожертвования. Сац отправляется на Волгу, организует столовые для голодающих – пять тысяч детей и взрослых возвращены к жизни.

Хорошо? Оказывается, нет.

Полиция недовольна горячностью, вольными речами «неблагонадежного» студента. Родные помогают ему, не медля, уехать за границу.

И вот – южный городок, уснувший в зелени, тишина леса, сочные пастбища, кареглазые коровы с колокольчиками, виноградники на склонах гор, ясное голубое небо. Вероятно, в первые дни все это чарует обоих русских, случайно попавших в один и тот же пансион и еще не знакомых друг с другом.

Но однажды Илья Сац слышит в окне второго этажа чудесное сопрано, русскую речь.

«Не ис-ку-шай ме-ня без ну-жды», – несется из окна. Юноша мчится в свою комнату, на мансарду, хватает виолончель и снова вниз, под окно поющей…

– Первое, что сблизило нас, – стремление к музыке, – застенчиво говорила мне много лет спустя моя мама, словно извиняясь за огромное чувство к отцу, которое она пронесла через всю свою жизнь.

Но родилась я не на юге Франции, а в суровой Сибири. Вот как это произошло.

Мама оставалась за границей, еженедельно путешествуя на уроки пения из Монпелье в Италию, когда отец решил срочно окончить консерваторию и вернуться в Москву. Увы, полиция его не забыла. Были известны и его встречи за границей с Г. В. Плехановым, В. В. Бонч-Бруевичем, многими революционерами. У отца произвели обыск. Пополз слух, что его собираются сослать в Сибирь.

Ах так?

Человек внезапных решений, Илья Сац «предупреждает события» – берет виолончель, учебники, дневники[1] и сам себя отправляет в Иркутск – Сибирь. Родные не скрывают своего раздражения. Навязчивая фантазия! Пусть на их помощь больше не рассчитывает.

Илья Сац поселился на окраине Иркутска у чахоточной старухи в полуразвалившейся избе с выбитыми стеклами. В жилище то вползал едкий дым пожара далекой тайги, то врывался ледяной ветер мутно-зеленой, никогда не замерзающей Ангары.

Ни гроша денег.

Еще так недавно страна лазури, бездумные барашки в горной траве, вершина первой любви, и вдруг… обвал. Бездна.

…Нет, не могу я заснуть и забыться.

В сердце волненье растет и растет.

Может ли ветер холодный кому покориться?

Может ли звезд не блистать хоровод?

Нет, мне не надо забвенья, не надо покоя…

Если же счастья нам не дано,

В море сомнения,

В самую бездну отчаяния

Я брошусь, я брошусь

На самое дно[2].

Он был беззащитен и бесстрашен – даже в бреду стремительно действовал, бросал вызов всем и всему. Бросал. Сам. Он – нищий, да еще и «неблагонадежный нищий». О браке с красивой девушкой из хорошей семьи – забыть. «Не искушай» будет во мне звучать, пока жив, и это все».

Порвать. Уничтожить.

Обрывки мыслей, обломки слов долетели до Монпелье. По закону вероятности Анна должна была вскинуть хорошенькую головку и гордо ответить: «Все кончено». Но ей было дано, минуя слова, воспринять существо скачущих букв того, кого она полюбила.

Он тяжело болен. Это ясно. Значит, ариведерчи, Италия, Франция! Ее место сейчас в Иркутске.

Представляю себе приступ кашля иркутской старушки, уже потерявшей надежду получить деньги с больного жильца, когда она увидела на пороге своей хижины нарядную девушку в сопровождении носильщика с заграничными чемоданами и большой корзиной, так вкусно пахнущей швейцарским шоколадом.

Ну а папа, вероятно, подумал, что его бред продолжается, но принял удивительно приятные формы.

Оказывается, он понятия не имел, что мама приехала к нему не одна, и, чтобы окончательно закрепить любовь родителей, однажды громким криком я возвестила о своем рождении. К тому времени мама уже перевезла еще больного папу в хорошую двухкомнатную квартиру, и,