Единственный. У сына твои глаза - Лика П.

Лика П.

Единственный. У сына твои глаза

Единственный. У сына твои глаза.

Глава 1.

Десять лет назад.

Лёгкий ветерок шевелил занавески, задевая Викины волосы. Она не моргала, смотрела на двор со второго этажа своей комнаты.

Маленькое сердечко ёкало, будто крошечный заяц, попавший в капкан. Вика на несколько секунд прижала ладонь к груди, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

«Сегодня. Я признаюсь сегодня… Я смогу», – шептали пухлые губки, глядя сверху на бегающие по плитке тени от деревьев.

Она ждала, пока за дубовой дверью кабинета отца завершатся очередные бизнес-переговоры. Внутри уже три часа грохотали мужские голоса:

– Дивиденды… Риски… Активы… – обрывки фраз долетали сквозь открытые двери её комнаты.

«Сколько можно обсуждать одно и то же по десятому кругу?» – думала она и нервно сдирала остатки лака на стриженых ноготках.

Внизу, под окном, припарковался его серебристый спорткар. Она узнала рычащий звук двигателя ещё на повороте, когда он только подъезжал к их особняку. «Ауди R8. Пятьсот двадцать пять лошадиных сил. Разгон до сотни за три и семь секунды», – Вика вызубрила все характеристики как стихи Блока.

Дверь кабинета распахнулась. Потапов вышел первым – высокий, атлетично сложенный, в идеально сидящем чёрном костюме. Его смех гулко отозвался в холле:

– Ну что, Пётр Семёнович, насчет активов и дивидендов мы наконец пришли к общему соглашению, – сказал Потапов, обращая внимание на отражение в блестящем полу.

– Да, и это действительно отличная новость, Алексей, – ответил воодушевлённо Пётр Журавлёв, отец Вики. – Но риски все еще требуют внимания, нам нужно быть готовыми к любым неожиданностям, – подметил он.

– В нашем бизнесе без рисков никуда, – с лёгкостью произнёс мужчина, спускаясь по мраморной лестнице, и добавил: – Не провожай меня, партнёр, дорогу знаю…

Вика прилипла к окну, следя, как Потапов спустился во двор и прощался за руку с отцом.

«Какой он красивый, сильный… Настоящий!» – восхищалась девчушка, глядя с окна второго этажа.

Но как только они попрощались, Вика сразу же взяла себя в руки и сказала себе:

– Сейчас или никогда, – и случайно содрала полоску кожи с указательного пальца. Капля крови выступила как рубиновый камушек, но девочка даже не пискнула. Размазав пальцами, она рванула с места, забыв даже про босые ноги.

Отец вернулся в дом, закрыв хлопком дверь, и тут же вздёрнул голову на лестницу – сверху летела вихрем тоненькая фигурка дочери.

– Виктория! – отец швырнул папку с документами на ближайший стол. – Ты с ума со…

Но дочь уже выскользнула во двор, подошвы шлёпали по раскалённой, нагретой солнцем плитке. В сердце – будто стук молотков, отдающихся в ушах. Каштановые волосы, которые не знали ножниц с шести лет, хлестали по спине как бич.

Потапов поправил галстук, на ходу бросая взгляд на часы.

«Пятый час, ц… опаздываю», – сказал себе и недовольно поджал губы.

Лера уже ждала его в отеле – новая ассистентка с ногами до подбородка. Думая о её женственных формах и «выдающейся» груди, он мысленно уже срывал с неё кружевные трусики, когда сзади раздался топот босых ног.

– Алексей Васильевич, подождите! – крик девчушки сорвался из перехваченного от бега горла.

Мужчина обернулся, серебряные запонки сверкнули на солнце. Вика замерла в трёх шагах, восстанавливая дыхание, и уловила его запах – древесный одеколон с горьковатым шлейфом сигар. Он всегда заставлял биться её сердечко быстрее.

Алексей задумчиво свёл брови, пытаясь вспомнить, как звали дочь партнёра: «Чёрт, как её? Верка? Валька? Вика… Да, точно, Вика!»

– Слушаю тебя, Вика, – он заметил, как девчонка покраснела до корней волос и чуть ли не открыв рот и странновато смотрела на него. Так ничего и не ответив ему.

Алексей с внимательным прищуром посмотрел на Вику и спросил:

– А где твой отец? – Потапов никак в толк взять не мог, что ей нужно.

– Папа… в бассейне, – наконец выдохнула Вика, продолжая глядеть на партнёра отца во все глаза, сжимая подол сарафана так, что костяшки побелели.

– И? – показывая, что он не намерен задерживаться, щёлкнул кнопкой автосигнализации. Спорткар мигнул фарами.

Потапов опустил взгляд на босые ноги Вики и чуть задержался на них. Девочка сделала шаг к нему.

«Ну сколько ей?» – мимолётно размышлял Потапов. «Кажется, пятнадцать. Очень худенькая для своего возраста. Журавлёв что, не кормит её?» – ещё раз окинул худенькое тельце, снова задавшись тем же вопросом, а потом вдруг подумал: «А на кой мне это знать? Это ж не моя дочь, в конце концов».

Потапов взглянул на часы. Время неумолимо бежало вперёд. Эта дурочка крадёт драгоценные минуты. Вдруг он услышал тоненький голосок, переходящий на шёпот:

– Я люблю Вас.

Мужчина не расслышал. Подавшись чуть вперёд, так, как делают, когда хотят уловить сказанное на слух, сказал: – Что-что… повтори?

– Люблю, – произнесла чётче и добавила. – Хочу быть Вашей женой.

– Чего-чего… Какой ещё, к чёрту, женой? – его взгляд тут же изменился, стал жёстче.

Что-что, а жениться он точно не хотел. Несмотря на то, что перед ним маленькая девочка, он боялся самого значения этого слова.

– Женой? – он медленно обвёл её взглядом: худые ноги в царапинах, облупленный лак, прыщик на подбородке. – А твой отец знает, что ты уже замуж собралась? – строго спросил он.

Потапов резко засмеялся. Звук получился грубым, фальшивым.

Вика дёрнулась, как от удара. Глаза наполнились слезами, но она сглотнула комок: «Не плакать. Только не плакать», – мысленно приказала себе, впившись ногтями в ладонь до боли.

– Неужели Вы не понимаете?! – в отчаянии она повысила тон: – Я же люблю Вас! По-настоящему! – Вика сделала ещё шаг, чтобы быть ближе к своей любви. Её глаза, эти два расплавленных карамельных озера не мигая смотрели на него. – Больше жизни! Больше…

– Стоп, – его ладонь встала барьером. Её настойчивость удивила мужчину. – Тебе сколько? Пятна…

– Скоро пятнадцать! – выпалила она, гордо выпятив едва наметившуюся грудь.

Он фыркнул сквозь зубы.

–