Тени Казани - Юлия Шляпникова

Юлия Шляпникова

ТЕНИ КАЗАНИ

Посвящается всем,

кому когда-то было девятнадцать

Глава 1

Я искала тебя годами долгими,

Искала тебя дворами темными…

Земфира,[1] Искала

Ада была уверена, что утренний кофе обязательно будет горчить. Она даже пробовать его не станет. В такой день иначе быть не может.

С такой мыслью Ада сидела на краю кровати и, периодически зажмуриваясь, проверяла экран старенькой «Нокии». Он все так же бодро рапортовал о наступлении второго сентября две тысячи тринадцатого года.

Снова пора на учебу. Лето кончилось, начинается второй курс, а значит, и новые проблемы.

Летом родители обменяли их двушку в Азино[2] на трешку в районе Северного вокзала, так что теперь им с братом больше не приходилось делить одну комнату.

Ада потянулась и, отпихнув одеяло, встала. Тишина в комнате была лучшим, что мог подарить первый учебный день сентября.

Мама и папа, судя по отсутствию звуков из кухни, уже ушли на работу. Лев, скорее всего, отсыпался после бурной ночи. Перед последним курсом бакалавриата они с друзьями устроили пирушку, так что вернулся брат в районе трех ночи. Вряд ли он пойдет сегодня на пары. Ада прошмыгнула мимо его комнаты в ванную и приступила к утренним процедурам, напевая застрявшую в голове строчку из песни. Так часто бывало по утрам — в голове сидела определенная фраза, которую она могла слышать раз в жизни, но, пока не находила ее и не прослушивала всю песню от и до, слова не отпускали.

Если уж сегодня начало нового учебного года, то стоит создать себе праздничное настроение хотя бы при помощи одежды. Ада нырнула в шкаф и вытащила любимые джинсы-скинни, длинную полосатую майку и болеро с шелковыми лентами вместо пуговиц. Лучики еще летнего, ласкового солнца из окна приятно грели кожу, и Ада зажмурилась — квартира выходила на восточную сторону, как всегда мечтала мама.

Ада долго привыкала к новому району, к квартире и магазинам, располагавшимся чуть дальше от дома, чем раньше. Зато тут были и свои плюсы — теперь в универ можно было доехать без пересадок на метро. Небольшая прогулка по Университетской в сторону главного корпуса — и ты уже у Двойки,[3] где находился ее факультет социологии. На такое желанное религиоведение она не прошла по баллам, так что пришлось брать то, что предлагали.

Сто одиннадцатая группа — одна из двух на потоке — попалась недружная, тут же распавшаяся на небольшие компании девочек, и они неохотно принимали новеньких. Это напоминало класс, в котором Ада училась в школе: девочки с ней не сближались, а мальчики и вовсе обижали. Аде не повезло — она угодила с аппендицитом в больницу аккурат перед началом учебы, так что пропустила долгие две недели. А потом было уже поздно пытаться примкнуть к кому-то, и Ада смирилась с вынужденным одиночеством. Она ведь ходит в универ ради знаний, а не как некоторые! Шушукаются пары напролет и в перерывах о шмотках. То о парнях так громко болтают, что голова от их клекота болит.

Со второй группой бывали общие лекции, но общаться с ними получалось, только когда выдавали совместные задания. Сто двенадцатой группе повезло больше — у них было целых три парня. Правда, регулярно на пары ходил только один, но это уже было хоть какое-то разнообразие.

Ада кое-как собрала непослушную копну русых волос в высокий хвост, подкрасила ресницы и, захватив сумку, перед уходом проверила еще раз расписание на компьютере — вчера староста под вечер его наконец прислала: французский, основы современной социологии и физкультура. Хуже не придумаешь.

Выключив компьютер и выдернув из розетки все вилки в комнате — мама просила так делать с детства, это уже стало привычкой, — она подхватила сумку и отправилась к выходу из квартиры.

На улице Аду встретили теплый ветер и запах астр с клумбы перед подъездом. Двор был большой, на соседнем доме красовалось граффити с Гагариным и надписью «Год космонавтики 2011». Ада привычно отсалютовала Гагарину и нырнула в подворотню, торопясь к метро. В Азино она всегда залипала по сторонам, а потом опаздывала и бежала на автобус. Теперь ее время здорово экономило метро, но Ада по привычке все равно везде не успевала.

Поезд пришел почти сразу, и вскоре она уже выходила на «Площади Тукая», торопясь быстрее покинуть перрон — ей тут не нравилось с самого начала, как открыли новую станцию. Обгоняя людей, тянувшихся по лестнице так же медленно, как ленивцы за листьями, Ада внимала в наушниках словам Земфиры,[4] которая пела о том, как искала кого-то «годами долгими».

«Может, сегодня?» — привычно загадала встречу с любовью всей своей жизни Ада и оглянулась по сторонам. Но нет, среди торопящихся на работу или учебу пассажиров не было никого смутно знакомого, каким, она верила, будет тот самый избранник.

В подземке у выхода из метро торговали всякими мелочами, стояли киоск с рок-атрибутикой и целых два цветочных магазинчика. В том, что поближе к выходу, раскладывали новые букеты — сегодня самый прибыльный после Восьмого марта день у флористов. Ада опомнилась, что ей пора, и побежала, обгоняя пешеходов. Поскользнувшись на плитке у лестницы, вцепилась в перила и помчалась наверх.

Когда Ада выбежала из подземки, ее оглушил шум улицы Баумана. Кудрявый музыкант что-то бренчал на гитаре, и это накладывалось на музыку в наушниках, так что она торопливо зашагала вперед, к углу, за которым начинался подъем и где становилось тише.

Ада любила этот перекресток: карабкающаяся вверх Университетская, а с другой стороны — кипящая жизнью в любое время дня и ночи улица Баумана; здание доходного дома через дорогу и громада колокольни Богоявленского собора. Место, где современность пересекалась с прошлым, — так много мыслей, так много чувств. И так мало времени до начала пары…

Ада ускорилась, зная, как француженка не любит опаздывающих. Опять придется отвечать на неудобные вопросы, рассказывать, что, как и почему произошло.

Пробежав в гору под зацикленную песню, Ада остановилась на самом верху, около здания «Уникса»,[5] и постаралась восстановить дыхание. Оставалось еще пятнадцать минут