Сладкая горечь - Эмилия Грин

Эмилия Грин

Сладкая горечь

Сахарная и Темный двадцать лет спустя…

*Рассказ описывает события, происходящие параллельно с событиями романа «Его одержимость*

Пути господни, в самом деле, неисповедимы – кто же знал, что у нас с Артемом будут романтики в тюрьме?! И то, при условии, что мой драгоценный муж не прогонит меня…

Глава 1

POV Александра Апостолова

Толя не подвел, довольно скоро выбив мне полноценное свидание с возможностью остаться у Артема на ночь, хотя, я догадывалась, что муж будет против.

В последнее время наши отношения окончательно разладились.

И, если на первых свиданиях Артем преимущественно отмалчивался, буквально олицетворяя собой пассивную агрессию, то на последнее он вообще не явился. Поэтому и пришлось прибегнуть к помощи вездесущего Игнатова, разумеется, заранее не предупредив Темного о моем визите.

Сюрприз!

Пути господни, в самом деле, неисповедимы – кто же знал, что у нас с Артемом будут романтики в тюрьме?! И то, при условии, что мой драгоценный муж не прогонит меня…

Хотя нет ничего невозможного, когда ты наглухо отбитая – вот даже в местах не столь отдаленных не даю ему расслабиться.

И нигде.

Скованные одной цепью… Связанные одной целью… Куда ниточка, туда и иголочка. Три ха-ха.

… Я шла по узкому тюремному коридору, стараясь не отставать от конвоира.

Одно радовало – это не обычная колония и попасть сюда уже было в каком-то смысле удачей после того, как мой супруг принял весь удар на себя.

Не удар. Нокаут, сбивший всех нас с ног по вине одного мстительного ублюдка.

Вере удалось выяснить, что наш враг – никто иной, как сын того самого Полянского, долгие годы скрывающийся под личностью другого человека.

Расчетливая лживая мразь.

Зло, рожденное от зла, и пропитавшееся, прогнившее своей местью насквозь.

Такой же, как его кровожадный отец.

Теперь моя дочь находилась у него в заточении.

Однако я не теряла надежду, что Вера сумеет его переиграть.

Моя сильная, не по годам мудрая девочка, я верила, что у нее получится, и совсем скоро наша семья воссоединится. Хотя, в глубине души я понимала, что как раньше уже не будет…

Ничего. Никогда.

… Конвоир подошел к камере Артема, скользнув ничего не выражающим взглядом по пакету в моих руках.

Замерев, я быстро развернула пакет, позволив моложавому бритоголовому мужчине беглым взглядом оценить его содержимое – книги, фрукты, сладости – ничего лишнего, ничего запрещенного. Я ведь не могла прийти с пустыми руками.

Едва заметно кивнув, он повернулся к двери, приложив к черной панели сбоку от косяка пластиковую карту-пропуск и, открыв ее, пропустил меня вперед.

- Артем Александрович, к вам посетитель, – бросил мой сопровождающий равнодушным голосом, спустя пару секунд хлопнув дверью.

Медленно повернув голову, я столкнулась с мужем взглядом, ощутив, как мое тело прошивают болезненные разряды тока.

Темный смотрел на меня холодно, чуть ли не уничтожающе.

Ком в горле застрял. Не вздохнуть, не выдохнуть. Эмоциональный фон канул в летаргический сон, но я упорно продолжала держаться, натянув на лицо подобие улыбки.

До меня только в это мгновение дошло – это не игра.

Вот во что превратилась наша семейная жизнь.

Сплошная драма и безнадега.

Однако приветливая улыбка все еще не сползла с моего лица…

Держаться!

Сердце сжалось, мгновенно выхватив произошедшие с мужем изменения.

Под потемневшими карими глазами темными круги. Щеки Артема немного впали, обнажив резкую линию челюсти, у внешних уголков глаз залегли новые морщины: его лицо словно окаменело, сделавшись гораздо суровее, злее.

Несокрушимый, непробиваемый Артем Апостолов.

Мой Темный Артем.

Мужчина‑скала.

Даже в подобных условиях он не выглядел сломленным… Настолько властная и подчиняющая у него была энергетика.

- Зачем ты пришла? – сухо приветствовал меня муж, демонстративно отворачиваясь к крохотному окну.

Неприятный холодок резанул нутро.

- У нас и так мало времени… – я вздохнула, бегло осматривая комнату, – она была небольшой. Метров пятнадцать от силы. Стол. Стул. Кровать. Умывальник. Вот и все «изыски» блатной камеры. – Предлагаешь потратить его на бессмысленные препирательства? Мне разрешили остаться на ночь…

- Не вынуждай меня прибегать к запрещенным методам, – зло усмехнулся Темный.

- Еще скажи, что будешь жаловаться! – хохотнула я, пока внутри все дрожало, пытаясь стеречь, сжечь, развеять обиду от его равнодушного приема.

Кусок гранита бесчувственный! Как так можно?!

- Саш…

- Апостолов, жалуйся хоть в самые строгие инстанции, хоть в «Спортлото», – я истерично усмехнулась. – Муж и жена – одна сатана! Слышал?

Пауза. Напряженная тишина. Густая. Давящая.

- Хватит небо в клеточку разглядывать! – я повысила голос. – Или собрался выть на луну? Давай уже трахнемся, и я поеду! – добавила с издевкой.

- Вот так заявочка, – процедил Темный, тем не менее, оборачиваясь.

Артем впился в меня своим цепким ироничным взглядом, который с каждой секундой становился все более въедливым, откровенным, личным…

Упиваясь его реакцией, я одним резким порывистым движением скинула свою короткую шубку, оставшись перед ним в черной водолазке и джинсах.

- Саш, это место не для тебя… – ровным безэмоциональным голосом, однако я отметила, как заиграли мышцы на его скулах.

- Да неужели? Вон шконка же есть! – насмешливо повела уголками губ. – Что еще для счастья надо? – глядя на мужа с вызовом.

- Сашенька, я же тебе уже озвучил весь расклад… – низко… глухо: от его тихого вибрирующего голоса мурашки побежали по рукам. – Эти выродки получили команду «фас» сверху. Мне светит реальный срок.

- Отделаться малой кровью – значит присесть ориентировочно на «десятку», и то при условии, что я позволю шакалью попилить «Апостол-групп» на жирные куски. Но ты ведь понимаешь, что я не дам им уничтожить дело, которое начал еще отец? А значит вариантов немного. И все они так себе. Но самый печальный, Саша, что меня в любой момент могут грохнуть. Так что включай голову. Ты молодая баба, у тебя еще вся жизнь впереди… Хватит меня и себя мучить, – отрезал муж безжалостным голосом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Артем, я никуда не уйду, – демонстративно покручивая обручальное кольцо на пальце. – Боль и страдания способны разрушить самые крепкие узы или же скрепить их, сделать нерушимыми. Я верю, что второй вариант – про нас.

- Все это звучит безумно жизнеутверждающе… – он помолчал. – Но иногда приходится жертвовать своим счастьем ради близких.

Жертвовать своим счастьем ради близких…

В груди от таких