Дед в режиме хранителя. Том 5 - Евгений Валерьевич Решетов

Дед в режиме хранителя. Том 5

Глава 1

Луч утреннего солнца неохотно пробивался между шторами и падал на подушку, под которой скрывалась голова девицы, сопящей рядом с Павлом.

Я приподнял подушку и испытал, наверное, всё же облегчение…

На кровати лежала не Жанна, а напоминающая её девица с остатками вчерашнего макияжа, из-за чего она была похожа на женский вариант Джокера.

— Дедушка, — прорезался напряжённый голос Вячеслава, буравящего меня острым взглядом. — Алексей и вправду мёртв?

— Очень на это надеюсь, — произнёс я и похлопал девицу по щекам.

Та недовольно поморщилась и вяло попыталась отмахнуться, а затем всё же открыла сонные глазёнки.

— Пора, красавица, проснись. У нас тут намечается серьёзный семейный разговор, а ты будешь мешать. На той стороне коридора есть спальня с ванной. Можешь там привести себя в порядок, а кто-нибудь из слуг вызовет для тебя такси, — проговорил я, глядя, как проясняется взгляд девушки.

Она судорожно закивала и быстро встала с кровати, прихватив с собой одеяло. Закуталась в него, шустро собрала свои разбросанные вещи и выпорхнула из спальни, бросив взгляд на мрачного Вячеслава.

— Игнатий Николаевич, — назвал он меня по имени-отчеству, как делал всегда, когда злился. — Мне не нравятся ваши шутки.

— А я ещё и не шутил. Алексей мёртв. Почему? Павел рассказывал тебе, что он предал наш род, переметнулся к Вороновым и сошёл с ума? А минувшей ночью Алексей и вовсе собирался убить целую прорву людей, — отчеканил я, распахнул шторы и настежь открыл окно.

В комнату вместе с голосами рабочих ворвался прохладный ветерок. Он начал трепать трусы, свисающие с люстры, и налетел на Павла. Тот поёжился, снова разлепив веки.

— М-м-м, — простонал младший внучок, обвёл мутным взглядом спальню и наткнулся на недоверчиво щурящегося Вячеслава.

— Доброе утро, — буркнул тот.

— Брат! — обрадованно прохрипел пухляш и тут же закашлялся, мучительно схватившись за голову. — Как болит… Словно внутри камнедробилка работает.

— Павел, что с Алексеем? — хмуро бросил атлет, уставившись на брата требовательным взором.

— Мёртв, — просипел тот, опустив взгляд. — Но… но он стал чудовищем. Мы… мы должны были сделать это…

О как! Павел приятно удивил меня тем, что не хныкал, не ныл, а рассуждал вполне здраво, отбросив эмоции.

— Расскажи мне, всё расскажи! — хрипло выпалил Вячеслав и буквально упал в кресло.

Под его задом зашелестели презервативы, но он не обратил на это никакого внимания.

— Деда, может, лучше ты? — посмотрел на меня Павел, потирая виски. — Я… я сейчас плохо соображаю.

— Тебе скоро станет лучше, так что не заставляй брата ждать. А я пока сделаю коктейль «похмельный».

Пухляш страдальчески нахмурился, наблюдая за тем, как я принялся сливать в стакан алкоголь, оставшийся в бутылках, разбросанных по спальне.

— Ладно. С чего бы начать? — задумался внучок и тяжело вздохнул. — Наверное, всё полетело под откос, когда мы чуть не похоронили живьём дедушку. Хотя на самом деле всё началось ещё тогда, когда Алексей показал нам с тобой, Слава, поддельную дарственную, по которой ему отходил наш родовой особняк…

Павел сделал паузу и продолжил говорить, печально глядя на брата. А тот с каждым мгновением мрачнел всё больше и больше. Его брови сдвинулись над переносицей, а пальцы вцепились в подлокотники так сильно, что аж побелели.

Вячеслав под конец рассказа тяжело задышал, играя желваками. Казалось, он не мог допустить даже мысли, что его старший брат был подлецом, мерзавцем и убийцей.

Наконец, когда пухляш замолчал, Слава полузадушено прохрипел:

— Доказательства… мне нужны доказательства вины Алексея.

Твою мать, какой недоверчивый! А ежели мы не убедим его, то явно получим очередного близкородственного врага.

— Павел, у тебя осталась та запись, которую я сделал у нотариуса Берга, когда он рассказывал о поддельной дарственной? — спросил я, вылив остатки мартини в бокал, где уже плескался абсент, пиво и водка.

— Угу, — подтвердил он, поспешно вскочил с кровати и вытащил телефон из штанов, валяющихся на полу.

Внучок включил запись и с непроизвольным вожделением посмотрел на бокал у меня в руках.

— Твоё здоровье, — отсалютовал я ему и присосался к адскому напитку.

Тот обжёг горло, да ещё как! Наверное, даже некоторые виды керосина пьются легче. Зато мозги окончательно прочистились.

— Эй! — возмущённо выдохнул Павел. — Я думал, это ты мне налил!

— Жизнь полна разочарований, — пожал я плечами, а потом, сжалившись, всё же передал внуку наполовину опустевший бокал.

Тот схватил его трясущимися руками и сделал глоток.

— Кха-кха! — закашлялся Павел, выпучив заслезившиеся глаза.

Он задышал как дракон, пока Вячеслав с похоронной физиономией слушал голос Берга.

— Тяжело… тяжело поверить в это, — простонал Вячеслав и вдруг зло выпалил, глянув на брата, снова приложившегося к коктейлю: — Павел, имей уважение, не хлебай так громко!

Тот чуть не поперхнулся и от греха подальше поставил бокал на стол.

— Слава, — мягко обратился я к внуку. — Тебе надо побыть одному, всё обдумать. Не стоит срываться на брата. А что до Алексея, ты просто не видел того, что он творил в последние дни. В тебе говорят тёплые воспоминания, которые остались о нём. Но на самом деле смерть Алексея украсила всё живое, ведь за несколько дней до кончины он превратился в натуральное чудовище.

Вячеслав вздохнул так тяжело, что чуть не сдул компьютер со стола, а затем уставился в пол немигающим взглядом, опустив плечи.

Павел покосился на него и принялся робко одеваться. И только сейчас он заметил надпись на моей толстовке.

Внучок удивлённо округлил зенки и прошептал:

— Ого. Откуда у тебя такая примечательная одёжка?

— Владлена Велимировна дала, вроде как