От Спарты до Византии - Егор Станиславович Холмогоров

Е. С. Холмогоров

ОТ СПАРТЫ ДО ВИЗАНТИИ

Очерки империй

железного века

*

2-е издание, электронное

© Холмогоров Е. С., 2019

© Юрченко К. А., дизайн обложки, 2019

© Оформление,

ООО «Издательство «Евразия», 2019

νυν γαρ δή γένος έστί σιδήρεον

Hes. Opp.[1]

Предисловие

«Когда Камилл осаждал фалисков, учитель игр вывел за стены детей фалисков будто бы для прогулки и выдал их неприятелю, говоря, что, если их задержат как заложников, город будет вынужден выполнить предъявленные ему требования. Камилл приказал связать учителю руки за спиной и поручил детям розгами погнать его к родителям», — с этой и подобных античных стратегем Фронтина, переданных Анатолием Митяевым в «Книге будущих командиров», началось для меня увлечение удивительным миром греков и римлян. Думаю, не только для меня, но и для нескольких поколений русских мальчиков благодаря этой книге фаланга, марафонский бег, лаконические изречения, битвы при Левктрах, Гавгамелах, Фарсале, стали частью их личной идентичности.

Позднее автор едва не стал заниматься историей греков и римлян профессионально, но этого, в силу ряда объективных и субъективных причин, не случилось. Однако на громко шумящем и многохлопотном пути политического публициста мне не раз и не два приходилось обращаться к античности как к ключу для современной политики и важнейшему фактору понимания мировой истории как целого. Иногда это были краткие замечания мимоходом, иногда — довольно объемистые тексты. Греция, Рим, Византия (которую ни в коем случае нельзя от них отрывать) раз за разом оказываются для нас удивительно политически актуальными.

Правда ли, что Россия — это угрюмая мрачная консервативная Спарта в сравнении с жизнерадостными либеральными Афинами Запада? Да и были ли сами Афины столь уж либеральны, или и там было немало пламенных контрреволюционеров, оказавших влияние на дальнейшую консервативную традицию? Когда мы называем Россию «Третьим Римом», то какой Рим имеется в виду — языческий или христианский, и стоит ли безоговорочно покупаться на блеск орлов языческого империализма? Какие последствия для становления Руси имел кризис средиземноморской империи и была бы вообще возможна Русь без этого кризиса? Что для нас Византия сегодня — проклятие или наследие и урок? Вокруг всех этих вопросов, как ни покажется это удивительным «поколению смузи», по-прежнему ломаются идейные копья, и автор внес свою посильную лепту в данные обсуждения.

Собранные здесь под одной обложкой тексты очень разняться по жанру и уровню специального углубления. Тут и обширное, претендующее отчасти на самостоятельное значение, культурологическо-историософское эссе, посвященное вечному спору об «эллинском пессимизме» как основополагающей культурной категории античности. Тут и написанное для телеканала «Царьград», обозревателем которого долгие годы трудится автор, публицистическое введение в историю Спарты, понадобившееся по случаю того, что именно с этим государством сравнил Россию Борис Джонсон, ставший с тех пор британским премьер-министром. Тут и два очерка, выросших из книжных обзоров, делаемых мною для своего сайта «100 книг» (100knig.com). Один из обзоров был посвящен труду М. И. Ростовцева «Общество и хозяйство Римской Империи», но трансформировался в общую попытку осмысления римского языческого империализма и его взаимоотношений с Христианством. Второй обзор посвящен изложению и разбору знаменитого «аргумента Пиренна», проливающего совершенно новый свет на переход от античности к «темным векам». Наконец, замыкает книгу помещенная в 2015 году интернет-газетой «Взгляд» (vz.ru) полемическая статья, посвященная псевдоисторическим и безграмотным нападкам писательницы Юлии Латыниной на Византию. Более подробное изложение позитивного содержания своего взгляда на Византию автор оставил для другой книги.

Автор не является специалистом-античником, и в этом смысле с радостью примет любые поправки и указания на погрешности со стороны тех, кто знает больше него. Но, с другой стороны, возможный упрек в дилетантизме кажется мне неуместным. Представленные в следующих ниже текстах суждения являются плодом многих лет вдумчивого чтения, размышлений и сопоставлений, попыток вырваться из колеи «общих мест», которая особенно мучительна для поисков высокого уровня исторических обобщений. В том же, что касается исследований смысла истории, автор себя дилетантом все-таки не считает.

В заключение автор хотел бы поблагодарить тех, кто хотя бы немного научил его понимать латинские и греческие тексты: Н. И. Серикова, Е. Б. Смагину и А. С. Десницкого, а также Н. Н. Трухину, давшую бесценные уроки работы с древними источниками, которыми автор, увы, воспользовался не в той мере, в какой ему самому хотелось бы. Невозможно не поблагодарить и моих учителей — Д. В. Прокудина, В. Р. Лещинера и С. Г. Смирнова, поддержавших юношеский интерес к большим историческим обобщениям, постепенно, шаг за шагом, приведший, в числе прочих плодов, и к этой книге. Появление отдельных глав этой работы или ее целиком не было бы возможно без поддержки, сотрудничества, идей и вдохновения Натальи Андросенко, Михаила Бударагина, Александра Васильева, Игоря Вишневецкого, Надежды Волковой, Екатерины Дмитриевой, Константина Малофеева, Сергея Нефедова, Елены Шаройкиной, которым автор хотел бы выразить свою сердечную благодарность.

Глава 1

Рождение комедии из духа противоречия

Эллинство и оптимизм

Над чем плакал Гераклит?

Стимулом к написанию этого размышления стало чувство острого несогласия, испытанного автором, когда он как-то раз, будучи в гостях у друзей-философов, стянул с полки, пока те хлопотали по хозяйству, «Очерки античного символизма и мифологии» А. Ф. Лосева и обнаружил там ни с чем не сообразные, на его взгляд, рассуждения выдающегося философа и антиковеда о политической позиции Гераклита Эфесского.

«Полное презрение философа к политической жизни, увеличенное еще тем, что фактически-то философ участвует в этой жизни и страдает о ней. «Плачущий», «темный» — все это эпитеты Гераклита, настолько же яркие и выразительные, насколько и древние. Пессимизм «политического» настроения Гераклита ясен до конца», — писал автор (Лосев 1993: 787).

Говоря о Гераклите, Лосев пытается всеми силами приписать ему аполитичность и презрение к политической жизни. И это при том, что сам же приводит факты интенсивной политической вовлеченности последнего. Трактат Гераклита был посвящен, по всей видимости, не космосу, а полису. Философ, по одним источникам, сложивший с себя царскую власть в пользу брата, а по другим — уговоривший отказаться от власти тирана Меланкома, обличал эфесцев, что они изгнали лучшего из них — Гермодора. Именно Гераклиту принадлежит знаменитая апофегма: «За закон народ должен биться, как за свои стены».

Лосев дает